Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 74 – Мелина Боярова, Амари Санд

— Ты пожалеешь! — Анна отпрянула, ее лицо исказилось от ярости. — Вы оба пожалеете. Думаешь, твое «рыжее» солнце будет долго сиять? Сашá не выносит, когда ему перечат. Я лично позабочусь о том, чтобы ты увидел, как этот свет быстро погаснет.

Взметнув юбками, Анна вылетела из кабинета. Проходя мимо меня, она прошипела:

— Наслаждайся последними днями, тварь. Скоро тебе никто не поможет, ни твое колдовство, ни твой граф!

Я проводила незваную гостью тяжелым взглядом, чувствуя, как внутри все холодеет от нехорошего предчувствия. Такие, как Анна, редко угрожают впустую.

День пролетел в хлопотах и отчетах, визитах управляющих и составлении списков закупок. К вечеру я еле доползла до комнаты и рухнула на кровать. Спасибо слугам, которые не забывали покормить барина, и меня заодно. А так бы, наверное, снова весь день голодной пробегала.

Однако ночью мне не спалось. Рука ныла, не давая уснуть. Чтобы хоть как-то отвлечься, поднялась, намереваясь набросать основы «медицинского устава». В полумраке, освещаемом единственной свечой, взгляд зацепился за сундук, где хранились мои скромные пожитки. Крышка на нем была неплотно прикрыта.

Я опустилась на колени и принялась лихорадочно перетряхивать содержимое. Вещи на месте, молитвенник — тоже. Исчезла костяная безделушка — гребень, который подарил Дмитрий. Также пропал клочок бумаги, на котором я записывала даты предстоящих допросов и имена заговорщиков, надеясь их как-то систематизировать.

Недовольных после получения вольных в доме хватало. Анне не составило труда найти исполнителей среди тех, кого я пыталась спасти. Теперь у нее была моя вещь и мои записи.

Пропажа вещей меня расстроила. Заявлять о воровстве не видела смысла. Я понятия не имела, когда именно они исчезли. Плохо то, что мои записи для следователей могли выглядеть, как готовый план связи с Южным обществом.

Однако мне следовало действовать на опережение, а не скулить над разбитым корытом. Я уселась за секретер и принялась за составление списков. Память служила надежным источником, исправно подсказывая имена тех, кто мог прославить Россию.

Николай Бестужев — моряк, художник и человек, придумавший конструкцию хронометра и разработавший основы морской оптики. Россия потеряет его в рудниках, а он невероятно ценен для флота.

Гавриил Батеньков — гениальный инженер и строитель мостов, способный покрыть Россию сетью дорог раньше, чем она утонет в грязи следующих войн.

Владимир Штейнгель — статистик и экономист…

Я выводила фамилию за фамилией, указывая список талантов, которые превосходили политические убеждения их обладателей. Если мне не удастся убедить Николая Павловича, что эти головы полезны короне, то и моя жизнь вполне может оборваться на плахе.

Засиделась я допоздна и совсем не ожидала, что дверь в мою комнату распахнется без предупреждения и на пороге возникнет сам Александр Бенкендорф. За его спиной маячило перепуганной лицо Архипа. Камердинер пытался что-то сказать, но ночной гость жестом заставил его исчезнуть.

— Вы все пишите, Татьяна? — усмехнулся он, рассматривая меня так, будто нашел причину для ареста. — Удивительная страсть к эпистолярному жанру для девицы вашего круга.

Александр прошел вглубь комнаты, не дожидаясь приглашения, и остановился возле секретера. От мужчины пахло дорогим табаком и едва уловимым запахом власти, от которого у нормального человека подкашиваются ноги. Но я не была «нормальной» крепостной девкой. Да, он застал меня врасплох, но я ожидала чего-то подобного.