Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 69 – Мелина Боярова, Амари Санд

— Кто вы на самом деле? — граф подался вперед, вынуждая меня вжаться в стену. — Вы говорите загадками, которые слишком похожи на правду.

— Я та, кому известно, что имя Александра Бенкендорфа будет вписано в историю, как имя великого реформатора тайной службы. Мне известно о вашей преданности государю и о ваших страхах. Если вы так боитесь хаоса, не создавайте его собственными руками. Не уничтожайте тех, кто может быть полезен трону.

Выпалив это Александру в лицо, я замолчала, внутри обмирая от страха. Смешивая правду с догадками, я надеялась достучаться до человека, от решений которого зависели многие судьбы.

— Вы чрезвычайно интересная особа, — Бенкендорф хищно прищурился. — И крайне опасная, как я посмотрю.

— Опасна я только для врагов графа Шереметева, — нервно улыбнулась. — И для врагов России. Времена нынче такие — опасные для всех.

— Вы же понимаете, что я проверю каждое ваше слово? Если в них окажется хоть капля лжи…

— Лжи не будет, — перебила его. — История подтвердит каждое мое слово. Вот увидите!

— Посмотрим, — Бенкендорф отступил. Он кивнул Дмитрию, наблюдающему за нами с нескрываемым восхищением, и направился к выходу. — Я не верю в пророков. Но, пока вы полезны для империи, будете под моим присмотром, — бросил он, остановившись у порога.

Едва только дверь за Александром захлопнулась дверь, как я с облегчением выдохнула и обмякла. Самой не верилось, что я спорила с человеком, который скоро станет самым могущественным лицом в России после императора.

— Ты сумасшедшая, — произнес Дмитрий, протягивая ко мне руку.

— Я просто очень не хочу, чтобы одного безрассудного графа повесили, — вложила свою ладонь в его. — У меня на него большие планы.

Шереметев слабо усмехнулся и тут же поморщился от боли.

— Твои планы, Таня, уже перевернули Петербург вверх дном. Ты хоть понимаешь, что мы натворили? Мы изменили ход событий и лишили Бенкендорфа добычи. Но он уже впился в тебя клещами и теперь будет следить за каждым нашим шагом. Николай Павлович не любит загадок, а ты для него — самая опасная из всех.

— Тогда мы сделаем так, чтобы он нуждался в нас сильнее, чем опасался, — я наклонилась к Дмитрию и зашептала ему на ухо. — Послушайте, Дмитрий Николаевич, император — человек системы. Он обожает порядок, дисциплину и отчеты. Сейчас он в ярости, напуган восстанием и будет крушить все на пути, выискивая виноватых. Но, если мы дадим ему новый проект, который прославит его правление с первых дней, он вцепится в него и на время забудет о доносах вашей «невесты».

— Проект? — в глазах Дмитрия блеснул интерес. — Нам понадобится больше летучих карет?

— Не только, — я заговорщически подмигнула. — Мы составим для него план реформ. Но не таких, о которых кричали ваши друзья на площади — боже упаси нас от политики! Мы предложим ему технический прогресс: реформу военно-полевой медицины, создание санитарных корпусов, организацию школ для обучения фельдшеров. Скоро в Петербург придет холера, и мы представим ему систему профилактики, введем регламент чистоты в казармах. Если мы убедим императора узаконить все эти нововведения, то этим сбережем его армию. После такого Бенкендорф не посмеет тронуть человека, способного сделать Россию великой безо всяких революций.

Дмитрий замолчал, обдумывая мои слова. В воцарившейся тишине было слышно, как на улице громыхали телеги и переговаривались часовые. Мир за окнами Странноприимного дома лихорадило, город замер в ожидании допросов, казней и ссылок.