Книга Академия, страница 76 – Анна Левин

Только ее это уже не могло вернуть, как и мое наполненное отчаянием и одиночеством детство.

— Сударыня, в каких облаках вы витаете? Мы уже минуту не можем до вас дозваться!

Хельги с его привычной улыбкой наклонил голову набок, но я заметила вокруг его глаз добрые морщинки. Как у того, кто любит смеяться, и делает это от всего сердца, хотя и редко, не показывая чувств у всех на виду. Как и я. От этой мысли стало капельку легче.

* * *

Академия заполнялась драконами, счастливые семьи первогодок шумно воссоединялись, многочисленные братья, сестры и прочие родственники с радостью озирались, предвкушая не только семейную близость, но и массу новых сплетен, впечатлений и развлечений в собравшемся обществе.

Я стояла на огромной террасе, разглядывая суетящихся внизу фигурок. В них было много азарта, но не хватало достоинства. Нам ее привили, как и сдержанность, немногословность, взгляд, полный властности и незыблемого превосходства. Такими должны быть Беломорские в глазах окружающих, и это работало, драконы тянулись к сильным, успешным, уверенным в себе.

— Милая сударыня!

Отец как всегда протянул ко мне руки, глядя с гордостью и нежностью, которую очень редко проявлял. Видимо, разлука немного освежила его чувства, напомнила, что я — дочь, девушка, а не воин, и меня положено любить.

— Отец, рада видеть вас!

Несмотря на теплоту встречи все же заметила краем глаза, как на нас смотрят со всех сторон. Суровые северяне не часто показывают свои чувства в обществе. То-то наблюдатели глаза таращат!

Дальше со мной поздоровалась мама, более сердечно, чем я ожидала. Видимо, отец повел с ней продолжительную беседу. Либо же дело в смене обстановки: за пределами дома она всегда немного оживала.

— Сестра, ты прекрасно выглядишь!

Зато Ярогнев был собой — все такой же уверенный, галантный, красивый и сдержанный. Драконицы шеи сворачивали, лишь бы увидеть его, их мамы пристально разглядывали дракона, известного своей храбростью и любовью к смертным девушкам, зато отцы деловито приценивались, особо не придавая значения мелочам. Для мужчин же это мелочи, незначительные капризы.

Хотела сдержанно кивнуть, но невольно улыбнулась во всю ширь: с ним всегда было так. Он — единственный во всем свете, кто может выразить любовь и тепло при полном сдерживании эмоций на лице. Я скорее чувствовала, чем видела, как он рад меня видеть, но сама не могла скрыть радости от встречи.

На террасу вступили Матвей со всей сестрой, маленьким ребенком и высоким мужчиной с военной выправкой. Заметив нас, они подошли ближе. Снова приветствия, милые улыбки, книксены, пожатия рук и прочее. Однако знакомство все-таки было интересным, ведь я впервые встретила названных родственников Матвея.

Мужчиной оказался господин Николай Тобольский, отец погибшего Петра Тобольского, и свекор Катерины. Он был подтянутым и очень красивым мужчиной, выглядел гораздо младше своего возраста.

— Это мой сын, Павел Тобольский, — с гордостью и любовью произнесла Катерина.

Мальчик был копией деда, такой же темноволосый, голубоглазый, еще трогательный в своей юности, но его лицо светилось таким умом и живостью, что сердце невольно сжалось от боли. Ему не суждено расти с отцом, на него с детства ляжет бремя наследника рода. Он всегда будет от чужаков узнавать, каким был Петр, как он любил свою жену и сына, что он отдал ради них и родины жизнь.