Книга Развод. Ты нас предал, страница 40 – Ольга Игонина

Иду по коридору, пахнет хлоркой. Вид — тоска смертная, если бы не плакаты на стенах с милыми малышами, я бы подумал, что в морг спустился.

Вот она обшарпанная дверь, палата номер четыре.

Открываю, почти с ноги, чтобы застать врасплох.

— Что-то твой принц сокровище свое не так тщательно спрятал. Я тебя нашел, — улыбаюсь.

Ноль реакции. На обеих кроватях занято. На одной свиноподобная мадам, она медленно поднимает голову.

— Ты чего орешь? — в голосе претензия, но я слышу только хрю-хрю.

— Спи, — гаркаю в ответ. Подхожу ближе ко второй кровати.

Мелированные волосы, знакомые сережки из белого золота с топазом. Молчит, сучка! Думает, я не вижу, что это она тут затихла.

— Мадам Золотова, — толкаю ее легонько в плечо. — Подъем. Муж пришел.

Вижу, что Алька не спала, а просто притаилась, делала вид, что ее нет. Наивная.

— Ты тут что делаешь? — Смотрит на меня, в глазах испуг.

— За тобой приехал. У тебя палата оплачена в нормальной клинике, а ты сюда свою требуху притащила. А, я ж забыл. Не ты сама, а твой Егорушка любимый, правильно? Денег зажал.

Знаю, что все это не так, и Егор никогда бы не подошел к Альке, мужества и храбрости не хватило. Это я мужик — могу трахать любых телок, а он так, позор мужского племени.

— Как любовник, а такая приличная с виду, — бухтит свиноподобная вполголоса.

Ах, социальное неодобрение подъехало. Получилось даже лучше, чем я планировал.

Алька смотрит на соседку по палате. Потом переводит взгляд на меня.

— За мной папа приедет, а ты мне больше никто.

Встает, выпрямляется в полный рост. Да, она у меня еще ничего, особенно, если сравнить с соседкой.

— Я твой муж... У тебя есть пару минут, чтобы собраться, а не то в этой ночнушке и халате поедешь. Хватит нянькаться, ты взрослая женщина.

Беру ее за подбородок, стискиваю его, еще сильнее.

Жду, когда будет просить о пощаде. Давлю сильнее. Чувствую, как Алька стискивает зубы, выпрямляется в спине. Это вызов мне.

Как в замедленной съемке вижу, как она замахивается, и рука летит в моем направлении. Перехватываю. Ловлю ее взгляд.

— Руки убери! Демид, у тебя есть Алевтина, вот перед ней и качай права. А от меня отстань!

Хватает меня за запястье, резко дергает. Рука с ее подбородка соскальзывает, оставляя два красных пятна.

— Как понял, ты уже собралась. Пойдем.

— Да, Демид! — кажется, жена близка к истерике. Раньше она была более стойкая, а сейчас что-то совсем раскисла. — Хватит! Я тебя больше не люблю! Ты свободен! Я тебя отпускаю!

— А я тебя нет!

Почему бабы такие дурные. Хочешь быть счастливой — будь, зачем все эти истерики, ограничения? Кому лучше? Ну вот узнала Алька о том, что меня ее подружка иногда обслуживает, что должна сделать? Стать круче, чем та, дать свободу выбора, а сама пока понять, чему любимый рад будет. И это не про борщи. Я и в ресторане нормально поесть могу. А чтобы я пришел домой, и никто мне мозг не выносил, массаж, ласки, внимание. Я со своей стороны деньгами и прекрасной жизнью отплачу. Что там говорят — женщина должна быть хозяйкой, другом, уборщицей и проституткой в одном лице. Про пилу ничего не сказано.

В палату вырывается другая медичка.

— Золотова, ваши анализы посмотрел врач. Подождите, вас вызовут на консилиум. А вы ее муж? — полтора метра феминизма смотрят мне в глаза. — Думаю, и вам будет полезно присутствовать.