Книга Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте!, страница 3 – Элли Чэндлер

Он улыбнулся. Едва заметно, так, чтобы она видела, но никто другой не заметил.

Она повернулась к нему. Было бы лучше сейчас блефовать?

— Ты всегда так нагло пялишься в декольте?

Он посмотрел на ее грудь — на то, что она видела над воротом блузки — и снова поднял глаза к ее лицу. Медленно. Так медленно, что это было почти оскорбительно. Почти.

— Нет, — сказал он. — Обычно я не пялюсь. Я смотрю. Это разные вещи.

Даллас закатила глаза. Это было автоматически. Ее тело знало, что делать с самодовольными мужчинами, еще до того, как мозг успевал принять решение. Она практиковала этот жест годами, с тех пор как поняла, что смотреть на мужчин с вызовом — единственный способ заставить их замолчать. Или, по крайней мере, сбить с их лиц это выражение уверенности.

— И в чем разница?

— В намерении. Пялятся, когда хотят обладать. Смотрят, когда хотят понять.

Ее пульс ускорился. Она ненавидела, что он так сказал. Ненавидела, что это звучало как вызов. Ненавидела, что ей захотелось ответить. Снова за рулем главенствует овуляция? Даллас была одна уже более двух лет. За это время ей неслабо пришлось попотеть над своими амбициями, карьерой и телом в спортзале, однако в связи с последними пунктами времени у нее осталось крайне мало. Настолько, что разговор с мужчиной мог вызвать неоднозначные чувства. Особенно с ТАКИМ мужчиной.

— И что ты понял?

Он не ответил сразу. Откинулся на спинку кресла, повернул голову к проходу, потом снова к ней. Его глаза скользнули по ее лицу медленно, как будто он читал книгу, которую хотел запомнить до последней буквы.

— Что ты не такая, как думаешь о себе.

Даллас моргнула.

— Что это значит?

— Это значит, что ты думаешь, будто ты неудачница, которая еле держится на плаву. Которая пришла на собеседование, потому что у нее нет других вариантов. Которая боится, что ей скажут «нет», и тогда она не знает, что делать дальше. Но я вижу другое. Я хорошо вижу людей. Почти как очки, которые позволяют видеть всех голыми.

Она открыла рот, чтобы возразить. Закрыла. Он был прав.

— И что ты видишь? — спросила она. Голос прозвучал тише, чем она хотела.

Он наклонился ближе. Еще на пару сантиметров. Теперь она чувствовала его дыхание — теплое, с прежним запахом мяты. Теперь она увидела его татуировку. Черный дракон или змея извивалась вдоль ключицы, пряталась под воротником рубашки. Она хотела проследить линию пальцем. Понять, где она заканчивается.

— Я вижу женщину, которая устала быть той, кем ее хотят видеть, — сказал он. — И которая боится стать той, кем она хочет быть.

Даллас сглотнула. Ком в горле был размером с теннисный мяч.

— Это твой метод? Психологический анализ незнакомок в самолете?

Он усмехнулся. Настоящая улыбка, которая меняет лицо.

— Нет, — сказал он. — Это мой метод знакомства.

Она не выдержала и улыбнулась. Едва заметно, но он заметил. Конечно, он заметил.

— Макс, — сказал он, протягивая руку.

Она посмотрела на его ладонь. Крупную, широкую, с тонкими шрамами на костяшках. Она хотела спросить, откуда он. Потом поняла, что это плохая идея. Хорошая ли идея говорить ему свое имя?

— Алиса, — ответила она, вкладывая свою ладонь в его. Если блеф, то по-крупному. Потому что в конце концов, кто она такая, чтобы не попробовать быть кем-то другим на девять часов?