Книга Мерривейл, Марч и убийство, страница 77 – Джон Диксон Карр

Девушка оглянулась. На лице застыл такой ужас, что Том невольно подумал, как бы она не споткнулась и не полетела вниз, поэтому побежал к ней.

А кроме того, как настоящий журналист, он не мог удержаться от мысли, насколько гротескной выглядит эта сцена: когда колокол начал гулко отбивать четыре часа дня, необычайно хорошенькая девушка с темными волосами и широко расставленными серыми глазами бросилась прочь из Божьего дома, охваченная слепой паникой.

И она действительно споткнулась.

Том успел поймать ее, прежде чем она упала, и деликатно поддержал за локти.

— Да успокойтесь вы! – сказал он, улыбаясь. – Вам совершенно нечего бояться.

Девушка тут же отшатнулась, но, увидев выражение его лица, замерла в нерешительности. Красавчиком Тома Локвуда не назвала бы даже его родная мать. Но у него было такое открытое и располагающее лицо, особенно когда он улыбался, что почти каждая женщина невольно проникалась к нему доверием, причем совершенно заслуженным.

— Вам нечего бояться, – повторил он.

— Да что вы говорите? – выпалила девушка. – И это после того, как вчера по какой-то необъяснимой причине меня пытались убить? А сейчас, прямо сейчас, со мной заговорил голос там, где не может быть никаких голосов? И сказал мне, что я должна умереть?

На Ладгейт-Хилл гудели такси. Слева на площади перед собором Святого Павла стоял весьма грозного вида полицейский. Том в растерянности подумал, что он не совсем понимает смысл ее слов.

Девушка говорила с жаром, красивым голосом, а он и правда был красив, и в произношении слышался легкий акцент. У нее были черные блестящие волосы, подстриженные под длинный боб, и серые глаза с расширенными от страха зрачками, над которыми дрожали черные ресницы. Том вдруг так остро ощутил физическую близость девушки, что поспешил отпустить ее локти.

— Вы мне не верите! – воскликнула она. – Ну что ж, мне пора идти.

— Нет! Подождите!

Девушка замерла и уставилась на тротуар у себя под ногами.

Тома Локвуда вдруг охватил порыв красноречия.

— Вы одна, – сказал он. – О да, здесь, в соборе, возможно, есть и другие люди. Но вы чувствуете себя одинокой, потерянной, никому не доверяете. Поверите ли вы незнакомцу, если он скажет, что просто хочет вам помочь?

В глазах девушки заблестели слезы, отчего Том смутился еще сильнее.

— Вам нужно… – начал он и запнулся. На языке крутилась фраза: «Пропустить пару стаканчиков виски». Однако в его нынешнем возвышенном расположении духа он решил, что это прозвучит совсем неромантично. – Через дорогу, – сказал Том, – есть чайный магазин. Вам нужно выпить чашечку чая. Заодно расскажете мне про ваши беды. Я ведь вполне респектабельный человек! Видите того полицейского?

— Да.

— Он меня знает, – заявил Том. – Нет-нет, не потому, что я рецидивист, который только что вышел из тюрьмы. На самом деле я репортер криминальной хроники в «Дейли рекорд». Вот моя визитка.

— Так вы журналист? – Ее глаза вспыхнули, а слово «журналист» она произнесла с отчетливым французским акцентом.

— Вас это не должно пугать. Пожалуйста, поверьте! А вы… вы, случайно, не француженка?

— Я англичанка, – с гордостью ответила девушка, распрямив плечи, отчего, несмотря на миниатюрный рост, стала казаться выше. – Ну да! Меня зовут Дженни. Дженни Холден. Совершенно английское имя, правда?