Книга Мерривейл, Марч и убийство, страница 52 – Джон Диксон Карр

— Я помню, – внезапно сказал Джерри. – Очень крупный мужчина и тихий, как смертный грех.

— Удачное сравнение, – заметил префект.

— Но… – начал было доктор Эбер.

— Я сказал, что вы все его видели, доктор Эбер, – повторил префект. – Можно задать еще один маленький вопрос? Спасибо. Когда мадемуазель позвонила вам домой в половине двенадцатого, вас там не было. Возможно, в это время вы находились в казино?

Доктор Эбер уставился на него:

— Все возможно. Но…

— Вы видели там месье Давоса?

— Возможно. – Доктор Эбер по-прежнему смотрел на префекта в полнейшем недоумении. – Но, месье Горон, будьте так добры, объясните, что все это значит? Вы же не подозреваете, что я или мадемуазель как-то связаны с этим делом? Не думаете ли вы, что я или мадемуазель покидали дом в момент убийства?

— Я уверен, что вы этого не делали.

— И вы не думаете, что я или мадемуазель подходили к двери или к окну, чтобы прикончить этого проклятого Давоса?

— Я уверен, что вы этого не делали, – широко улыбнулся префект.

— Тогда в чем же дело?

— Видите ли, здесь, – заметил месье Горон, многозначительно поднимая указательный палец, – и возникает определенная трудность. Придется продираться сквозь тернии. Из всего вышесказанного выходит, что убийство совершил месье Уинтон. Но это, – добавил он, взглянув на Джерри, – абсурд. Мы не думаем, что месье Уинтон имеет к произошедшему какое-либо отношение. И мой друг полковник Марч объяснит вам почему.

Джерри откинулся на спинку стула и рассматривал лицо перфекта, не веря своим ушам. Он чувствовал, что из него сделали мальчика для битья. Но все равно с серьезным видом кивнул перфекту. В этот момент сержант полиции открыл дверь кабинета.

— Теперь мы будем говорить по-английски, – объявил месье Горон, вскакивая со своего места. – Это мой друг полковник Марч.

— Добрый вечер, – сказал полковник. На его большом веснушчатом лице застыло такое же добродушное выражение, как и у месье Горона. Он замер, упершись кулаками в бедра, взглянул сначала на Элеонору, затем на Джерри, а после – на доктора Эбера. – Приношу извинения за доставленные вам неудобства, мисс Худ. Но я видел вашего отца, с ним все в порядке. Что касается вас, мистер Уинтон, надеюсь, вашим страданиям пришел конец?

— Страданиям?

— Вас ведь уже обрадовали, что вы не поедете на остров Дьявола?^[8] У нас есть три веские причины считать, что вы не имеете отношения к произошедшему. И вот причина первая. – С этими словами он засунул руку в пиджак своего смокинга, вытащил оттуда некий предмет и показал его остальным. Это был черный кожаный бумажник, точно такой же, как тот, что лежал на столе месье Горона. Но если первый был набит тысячными купюрами, то во втором оказалось всего несколько сотен франков. – Мы нашли второй бумажник в кармане Давоса, – объяснил полковник Марч и замолчал, вероятно ожидая реакции, но ее не последовало.

— И что это значит? – спросил после затянувшейся паузы Джерри.

— Сами подумайте! Два бумажника! Зачем Давосу два бумажника? Да и вообще, зачем любому человеку два бумажника? Это первая причина. А вот и вторая. – Из внутреннего кармана плаща с видом фокусника полковник извлек нож, которым закололи Давоса.

Выглядел он угрожающе. Тонкое тяжелое лезвие, уже отмытое от крови, легкая металлическая рукоятка и крестовина. Когда полковник Марч повернул нож и тот блеснул на свету, Джерри Уинтеру этот блеск показался смутно знакомым, и на одну короткую, мучительную секунду сцена из прошлого мелькнула в его сознании. Ему даже почудилось, что он почти понял суть проблемы.