Книга Мерривейл, Марч и убийство, страница 104 – Джон Диксон Карр

— Да, – перебил его Том. – Я заметил. Но что это значит?

— Ох, сынок! Он утверждал, что провел во Франции всего шесть месяцев…

— Да, мне он тоже так говорил.

— Ни один иностранец, проживший во Франции только полгода, не станет пользоваться этими серными спичками. Всегда можно забыться и вдохнуть полные легкие серы. Только человек, рожденный во Франции, машинально на несколько секунд отстраняет спичку от себя. А здесь, в моем кабинете, сидел француз, который в совершенстве подражал американскому акценту. Но настоящая опасность угрожала вам, сынок. Если бы я заранее знал, что предыдущую ночь вы вместе с Арманом де Сенневилем будете бродить под окнами этой девушки, меня бы хватил удар. Повторю, он молниеносно, как змея, нанес удар и прикончил беднягу Джонсона. А почему? Просто не хотел, чтобы девушка узнала, кто ее напугал, и порвала с ним. Наконец вчера вечером в Хэмптон-Корте я еще не знал, какое темное дело замышляет Арман де Сенневиль, или тетя Эстер, или они оба. Времени подумать у меня не было, все началось очень неожиданно. Я старался не пускать вас в лабиринт. Неужели вы не заметили, как я оглядывался по сторонам? Не обратили внимания на исчезновение Леморо? Вы со всех ног помчались к лабиринту. А он, вероятно, перелез через изгородь. По крайней мере, мы не видели, чтобы он воспользовался входом вслед за вами. Но иногда удача улыбается даже галантным молодым дуракам вроде вас. Вы встретили крепкого парня, вооруженного ножом, и все-таки смогли сбить его с ног. Вот и конец истории.

Повисла долгая пауза, пока Том не откашлялся и не спросил:

— Г. М., что с ним теперь будет?

— Ну, убийство Джонсона они пока доказать не могут. Пока. В данный момент ему грозит долгий срок за два покушения: с помощью газа и ножа. А потом полицейские предъявят ему обвинения в убийстве. И он получит по заслугам – его повесят.

Дженни вдруг вскочила и задрожала. Том обнял ее и крепко прижал к себе.

— Все хорошо, – успокоил он девушку. – Дженни, дорогая, все хорошо.

— Да, – сказала Дженни, так же крепко обнимая его, – но именно поэтому ты никогда не должен меня покидать. Ведь сейчас действительно все хорошо.

Впервые в жизни сэр Генри Мерривейл не высказал возмущения по поводу нежных объятий в его кабинете. Медленно, с угрюмым видом он встал с кресла и подошел к одному из окон. Сложив руки за спиной, он устремил взгляд вдаль, на реку и величественную панораму Лондона.

И опять зазвучало это мерзопакостное радио.

Чейз отложил ручку. Еще несколько минут назад у него возникло смутное ощущение, будто ему что-то мешает, и вот внезапно эта помеха с невыносимой громкостью ворвалась в его мысли из квартиры внизу. История королевской казны и ее хранителей с 1660 по 1688 год, возможно, и не самая популярная тема для научной работы, но требует большой сосредоточенности. Дуглас Чейз, доктор исторических наук, словно изумленная черепаха, высунул голову из лабиринта книг.

Впрочем, он не заслуживал насмешек. Дуглас Чейз был не черепахой и не книжным червем, а чрезвычайно серьезным молодым человеком, которому предстояло основательно потрудиться. Его научная работа значила для него очень много. Благодаря ей он мог выиграть конкурс и стать профессором американского университета с ежегодным жалованьем почти в две тысячи фунтов. Для английского ученого – немыслимые деньги, и Чейз уже рассеянно размышлял, как он их потратит, если получит. «Думаю, у вас хорошие шансы, – сказал ему тем днем коллега. – С другой стороны, жалко, что мы так мало знаем об этом К. Дж. Миллсе».