Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 35 – Альфред Мейсон

На Перрише было жалко смотреть, так он был огорчен.

— Сударь! — сказал он жалобным голосом. — Машина уменьшила ход и затем снова ускорила его. Я не знал номера машины госпожи Доврей. Я не знал и того, что она исчезла, — слезы огорчения и обиды показались на его глазах. — К чему, впрочем, эти извинения? — воскликнул он. — Лучше будет, господин Гано, если я опять надену свою форму и пойду на угол улицы. Я слишком глуп.

— Пустяки, мой друг, — сказал Гано, хлопая по плечу огорченного Перрише. — Вы запомнили автомобиль и его номер. Это уже нечто, а может быть даже и многое, — продолжал он еще более серьезным тоном. — Что касается маски и черных усов, это вряд ли поможет нам. — Он взглянул на унылое лицо Рикардо и улыбнулся. — На основании таких показаний мы можем арестовать нашего доброго друга Рикардо, никого другого я больше не знаю.

Довольный своей шуткой, Гано громко расхохотался. Он один, по-видимому, не был смущен оплошностью Перрише. Рикардо был несколько обижен намеком на свою внешность. Гано обратился вдруг к Серветацу.

— Ну-с, — сказал он, — вы знаете, кажется, сколько было взято бензина из сарая?

— Да, сударь!

— Можете вы мне сказать, судя по остатку, как далеко уезжала вчера вечером эта машина? — спросил Гано.

— Далеко, сударь! Я сказал бы: за сто тридцать или сто пятьдесят километров.

— Да, и я сказал бы то же самое, — воскликнул Гано.

Глаза его сверкнули и на губах показалась гордая улыбка. Он открыл дверцу и занялся тщательным осмотром машины; чем дольше смотрел он, тем слабее была улыбка на его лице. Недоумение снова появилось на нем. Он взял подушки, осмотрел их и встряхнул.

— Не вижу указаний… — начал он и вдруг вскрикнул от радости. Из щели в дверце, где были петли, он вытащил маленький кусочек бледно-зеленой материи.

— Скажите мне, что это такое? — обратился он к Рикардо.

— Это зеленая материя, — ответил Рикардо с глубокомысленным видом.

— Это зеленый шифон, — сказал Гано. — А платье, в котором вышла мисс Целия, было из зеленого шифона, на атласной шелковой подкладке. Да, мисс Целия уехала в этой машине.

Он бросился к сидению водителя. Внизу, на помосте для ног, он увидел следы темной грязи. Сняв ее с помощью ножа, он положил часть ее себе на ладонь и обратился к Серветацу.

— Выезжали вы утром во вторник, прежде чем уехать в Шамбери?

— Да, сударь.

— Откуда вышли к вам госпожа Доврей и мисс Целия?

— Из парадной двери «Розового павильона.

— В каком платье была Целия?

— В сером.

— Да, — сказал Гано с озабоченным видом. — На серых туфлях мисс Целии не было этой темной грязи. Вставали вы с вашего места?

— Нет, сударь! Пока не въехал в сарай.

Гано повернулся к своим спутникам.

— Смотрите! — И он указал на грязь. — Эта черная земля, мокрая после дождя, походит на землю напротив гостиной госпожи Доврей. Видите, здесь вот одна или две травинки, — он перевернул на другую сторону грязь, лежавшую на его ладони. Вынув затем пустой конверт из кармана, он высыпал туда землю, заклеил его и, продолжая стоять у машины, смотрел на нее, нахмурившись. — Ах, в каком я затруднении! — сказал он. Вчера вечером в «Розовом павильоне» был мужчина. На грязи напротив стеклянной двери видны его следы. Человек этот уезжал на машине госпожи Доврей за сто пятьдесят километров и оставил следы грязи, приставшей к его сапогам, на том месте, где были его ноги. Мисс Целия и та женщина сидели внутри машины. Мисс Целия оставила там только обрывок оборки платья, попавшей в петлю дверцы, а в саду она оставила на грязи более ясные и глубокие следы, чем тот человек. А тут наоборот, на полу машины не видно никаких следов ее туфель. Повторяю, снова: здесь есть нечто, чего я не понимаю. — И он с видом отчаяния развел руки.