Книга Волчий ток, страница 90 – Кевин Уэйн Джеттер

А на живот Чарли было накинуто что-то, похожее на тряпку.

Айч наклонился и воспользовался стволом «даймондбэка», чтобы ее поднять.

Кажется, рубаха; ткань порвана; незапятнанным осталось ровно столько, чтобы различить: когда-то она была зеленой. Айч подвесил ее на стволе перед собой, изучая. Без воротника, с короткими рукавами; роба больничного персонала. А к нагрудному карману еще и пришита бирка с именем. Тот, кто угрохал Чарли, с тем же успехом мог бы подписать свою работу жирным фломастером.

Имя на бирке Айчу даже не нужно было читать. Он бросил эту кровавую тряпку и вернулся в спальню. Из того же ящика, где хранился «даймондбэк», он достал конверт с полароидными снимками. Под верхним фото (откинувшийся на спинку сиденья чернокожий паренек без половины башки) он нашел то, что искал.

На снимке виднелась сухая бурая почва и спутанные желтоватые травы в углу. А прямо в центре лицо Майка в синяках и ссадинах. Снимок захватил верхнюю треть рубашки; на ней виднелась бирка с именем и прорехи на зеленой ткани.

Стоя у открытого ящика и разглядывая «полароид», Айч кивнул сам себе. Он не знал, как ублюдок все это провернул – как он все еще жив, – но надо отдать ему должное. Подобная хрень вызывала у Айча восхищение.

Через плечо он оглянулся на дверной проем спальни. Там виднелась одна из вытянутых рук Чарли. Айч поводил снимком по пальцам другой руки.

И покачал головой. Хотя лично Майк мог этого и не делать. К этому просто не было посыла.

* * *

К тому времени, как Майк вернулся к старой клинике, уже близилось утро, первые лучи которого показались из-за холмов. Еще с дороги он заметил мотоцикл Дута, припаркованный перед зданием. Мотор Майк заглушил, как только сделал поворот, и дальше подкатывал бесшумно, используя инерцию автомобиля.

Они его не услышали. Оба все еще спали, завернувшись в одеяла и в объятиях друг друга. Он стоял в дверях, молча их созерцая. А затем отступил назад и бесшумно вставил на место доски.

Осторожно спускаясь с веранды, он улыбался.

Приятно быть правым во всем. Предугадывать, что и как должно сложиться. Для начала, быть правым насчет нее – ну да это понятно, у нее выше пупка мозгов нет. Но паренек… «Мелкий гаденыш». Проходя вдоль фасада здания к сгоревшему крылу, он делал все, чтобы не прыснуть смехом. Оказавшись снова внутри, возле каменной ванны он опустился на колени и с поворотом головы вслушался. Линди и паренек по-прежнему доверчиво спали – он это знал. Мог это сказать наверняка: с каких-то пор его слух обострился, улавливая каждое, даже самое слабое, шевеление в воздухе.

Они не знали. Еще бы, друг у друга-то в руках. Да еще после соития. Таким, как они, этого было достаточно.

Он повернул кран, из которого потекла темная струйка. Вначале совсем тоненькая, затем потолще, разбрызгиваясь по камню внизу. Он подставил под струю ладони. В скудном свете выложенной кафелем комнаты вода блестела и словно танцевала на его запястьях.

В горло она скользнула бесформенным живым существом, и он, запрокинув голову, стал пить из сведенных ладоней.

Коленопреклоненный, с закрытыми глазами, он начал раскачиваться как в трансе. С дрожащих губ срывался тихий напевный звук.

Это было нечто большее, чем любовь. Это было причастие.