Книга Волчий ток, страница 27 – Кевин Уэйн Джеттер

— Как тебя зовут?

Дут почувствовал, что рдеет от смущения.

— Все Дутом кличут.

Скрывать не было никакого смысла: рано или поздно челу все равно станет известно. Он ткнул большим пальцем на дверь вестибюля.

— Погонялово из-за моего моцика. Типа «дут-дут-дут», как у движка, понимаешь?

Теперь он действительно ощущал себя придурком.

Чел нетерпеливо кивнул, а у самого в глазах проступила внезапная боль.

— Послушай, Дут, – впился он в него расширенными глазами. – Мне нужно от тебя вот такущее одолжение. Я хочу добраться до телефона. Немедленно. И так, чтобы меня никто не заметил. Ты как, сможешь с этим справиться?

Дуту стало откровенно жутковато. Этого парнягу он впервые увидел сколько… пятнадцать минут назад? Может, и того меньше. А ведь одному богу известно, какой глубины дерьмо его окружает. Чтобы тебя так уработали и выкинули на дорогу у черта на куличках, как описал отец, надо постараться сойтись с какой-то совсем уж отвязной компанией. Где если бьют, то до смерти. И этот чел, вероятно, тоже из таких. Плюс эта история с нежеланием ложиться в больницу – не нужно быть семи пядей, чтобы это догнать. Чел пытался избежать встречи с полицией.

Дут решил, что уже сделал свое доброе дело, приехав сюда и проведав доходягу, да еще привез еды и всего прочего. А отец выразил жалость, подобрав парня там, где его бросили. Что ж, прекрасно, больше они ему ничего не должны. Во всяком случае не до такой степени, чтобы по уши вляпываться в дерьмо, из-за которого парняга оказался в таком аховом положении. Разумнее всего было бы оставить парня здесь, со всеми сэндвичами, тушенками и пепси, фонариком и консервным ножом, которые Дут захватил с собой. А теперь надо ехать домой и уже там думать, что делать дальше.

«Не вздумай втыкаться, – сказал он себе, – и ввязываться в темные делишки этого чувака».

— Ну что, поможешь? – резко и призывно спросил его чел.

Дут с минуту колебался, стараясь, чтобы глаза не вспучивались, и вообще не выглядеть дураком. А затем кивнул.

В Лос-Анджелес Айч отправлялся с пустым дипломатом, а вернулся с полным. Чарли ждал его у соседнего выхода, буквально через проход, где никто не сидел. Оттуда было видно, как люди начали покидать самолет. Кто-то в толпе, заполнявшей ряды кресел в том секторе, курил сигару, от которой несло так, будто он ее обосрал, а затем поджег по какой-то своей персональной причине; потому Чарли и переместился.

Что за чушь собачья – устроить секции для курящих и некурящих бок о бок, а разделить их даже не перегородкой, а какой-то идиотской табличкой, свисающей с потолка. Как будто б пердеж когда-нибудь расползался по воздуху от сих до сих, и табличка служила ему неодолимой преградой. Так Чарли всю дорогу и сидел через проход, ютясь на своей сидушке (кожаные пластиковые стропы вроде лямок рогатки, привешенные к длинной хромированной раме), и с ненавистью смотрел в шею деловому костюму с сигарой. Разместить этих ублюдков скопом в отдельной тесной капсуле и задраить в ней дверь – вот это было бы решение. Господи, теперь этот запах доносился и сюда, через проход.

Чарли подобрал сложенную газету, оставленную кем-то на соседнем сиденье. Заголовки все как один были вчерашние; Чарли кинул газету обратно на пустое сиденье и мысленно воззвал, чтобы Айч поторопился. Из узкой кишки трапа показались первые пассажиры. Этот гребаный сигарный дым уже открыто провоцировал на рвотный рефлекс.