Книга И она поблагодарила богов, страница 13 – Юсси Адлер-Ольсен

Это было одиннадцать с половиной лет назад.

Позже реальность показала, что она не отличает искренние чувства от показного патриотизма, ценит свое происхождение и статус превыше всего на свете и без зазрения совести сравнивает Ричарда Клайдермана с Даниэлем Баренбоймом.

А о флажолетах Менухина она больше ни разу не вспомнила.

Вместе они прожили семь несчастных лет.

Меню в кафе «Димитри» было предельно скромным.

Заведение не баловало уютом, да и мест там было немного. Избежать любопытных взглядов прохожих с улицы не удавалось, но для Петера это было излюбленное убежище в Амстердаме. Здесь его часто посещали лучшие идеи, и именно тут он несколько раз в неделю просматривал финансовые новости и тенденции в экономическом разделе «Де Телеграф».

Томасу Клейну, напротив, куда больше нравилось в кафе «Позолоченный зевака»^[8], что в пятидесяти метрах отсюда, на углу с Принсенграхт, поэтому великан не скрывал своего недовольства, протискиваясь сквозь узкую дверь.

— Черт дернул тебя назначить встречу в этой дыре, Петер. Чем тебе твой офис не угодил? — проворчал он, пытаясь пристроить свои габариты на узком краю скамьи.

— На, держи! — Петер протянул ему бумаги.

Томас Клейн взглянул на факсы и покачал головой: — В обеденный перерыв! Куда катятся мои права?

— Я могу урезать тебе зарплату на пятнадцать тысяч гульденов в месяц. И тогда сиди себе на третьем этаже хоть до пяти вечера каждый божий день и наслаждайся своими правами сколько душе угодно.

Клейн посерьезнел: — Это насчет Келли?

— Читай.

Петер смотрел на улицу. За долгие годы по Принсенстраат прошли сотни тысяч людей, направлявшихся к дому Анны Франк^[9]. Вот и сейчас мимо потянулась очередная группа туристов, послушно семенивших за своим гидом, точно утята за уткой.

— И что? — Томас Клейн положил бумаги на соседний стул и критически осмотрел тарелки перед собой, словно порции показались ему крошечными.

— Что они могут мне сделать?

— Послушай, Петер! — Клейн жадно проглотил первую порцию пасты «Йода» с песто и лососем. — Черт их знает, на что способны эти американские стервятники от юриспруденции. Но пока ты не суешься в Калифорнию, они тебе ничего сделать не могут. Если, конечно, не всплывет твое собственное, заверенное нотариусом признание в том, что ты намеренно изводил Келли до могилы. А такой бумажки ведь не существует, верно?

— Нет, разумеется.

— Ну вот! Значит, мы просто опровергнем их претензии. Семейка просто решила срубить бабла по-легкому, в этом их трудно винить.

— Какую сумму они могут затребовать?

Клейн отложил ложку: — Огромную, мой друг. Просто астрономическую!

— Десять миллионов? — Петер назвал сумму, на которую намекал представитель «Лоусон и Миннивер».

Клейн ничего не ответил, лишь с утомленным видом перевел взгляд на факс с письмом.

Он начал читать вслух:

«Дорогая мама!

Листва уже опала. Харлем погрузился в спячку.

Бледные голландцы уже прячутся по своим нелепым каморкам, смазывая маслом обожаемые велосипеды и мечтая о том, как весной посадят в палисаднике еще один кустик.

Отныне и до самого марта здесь не будет происходить абсолютно ничего! Уверяю тебя, это место просто ужасно.

Петера не было дома больше двух недель, но это единственное светлое пятно в моей жизни на сегодняшний день.