Книга Дедушка влюбился, страница 89 – Юрий Поляков

Была вторая половина ноября, но с утра повалили такие хлопья, будто природа решила за несколько часов выполнить план по снегу за всю зиму, еще не начавшуюся. Деревья вскоре превратились в белые шары, напоминающие огромные одуванчики. Головы и плечи пешеходов были так запорошены, что казалось, все москвичи, женщины, дети, мужчины, как по команде, повязали белые пуховые шали. Москва намертво встала в пробках. Дворники на лобовом стекле еле успевали выскабливать глубокие амбразуры, сквозь них была видна улица, забитая мигающими и сигналящими сугробами разной величины и конфигурации – в зависимости от марки засыпанного автомобиля.

— Это конец! – простонал я, глядя на часы. – Второго опоздания мне не простят.

— Нет, это только начало! – возразила жена и въехала на тротуар, пугая пешеходов, похожих на пингвинов-альбиносов.

Смерив меня холодным взглядом, Роз-Мари процедила:

— У нас, Всеволод Иванович, опаздывать нельзя. Эфир не женщина и ждать не будет! Ясно?

— Все замело. Пробки. Еле добрались.

— Если хотите работать на телевидении, даже землетрясение не может вам помешать вовремя явиться на тракт! – отчеканила она и строго осмотрела на меня. – Прическа неплохая, подойдет. Где стрижетесь?

— Дома.

— На дом, что ли, вызываете?

— Нет, жена – парикмахер.

— Оригинально, – с родственным интересом глянула на меня Роз-Мари.

Она в молодости, как потом мне рассказала Галя, выскочила замуж за красивого парня, студента Института физкультуры, перспективного пловца, но тот покинул большой спорт из-за непереносимой аллергии на хлорку. С таким диагнозом мотаться в бассейне из конца в конец – это как рассекать брассом серную кислоту. Бросив тренировки, Марьюшин запил, да так, что со временем пришлось завести домашнего нарколога-реаниматора. В итоге Роз-Мари на себе тащила по жизни безработного и беспробудного мужа, а также непутевую дочь Соню, та вбила себе в голову, что она, наделенная женскими кондициями по остаточному принципу, встретит своего принца в тренажерном зале, и не в каком-нибудь, а в самом престижном и дорогом, оборудованном в подвале «Ленкома», туда фантазерка моталась почти каждый божий день, платя за энергетический коктейль, как за бутылку «Амаретто».

— Костюмчик этот мы уже видели, но так и быть, пусть остается, – покачала головой Роз-Мари, – а вот галстучек придется снять – будет стробить.

— Будет – что? – не понял я.

— Неважно. Да и лучше вам без галстука. Вы же не клерк!

— На тракт времени не остается! – подскочив, весело сообщила клинически жизнерадостная Жеребкова и вручила мне скрепленные степлером странички. – Здесь все что нужно. Просмотрите наискосок! Остальное гость расскажет. Вы только кивайте!

— С кем мне предстоит работать в кадре? – с глупой важностью спросил я, и дамы смешливо переглянулись.

— Работать в кадре вы будете с Киршей Малкиным, – улыбнулась Роз-Мари.

— Кирша? Странное имя. После Кирши Данилова второй раз слышу.

— Вообще-то он Кирилл. Так к нему и обращайтесь. А Киршей его прозвали, потому что он за порушенную церквушку в клочки порвет, – доложила Галя.

— Даже так?

— Он из «Архдозора»! – объяснила она. – Скандалист! Помните растяжку на Новом Арбате: «Лужков, руки прочь от Военторга!»?

— Еще бы!

— Его работа. Ну, пошли, что ли!