Книга Дедушка влюбился, страница 84 – Юрий Поляков

— Понятия не имею, – пожал я плечами.

— Это прозаик Кулешов.

— Хороший? – уточнил Свинок, к тому времени читавший исключительно жития святых.

— Так себе. Пишет спортивные детективы. Зато он сын Блока. Его настоящая фамилия Нолле.

— Нолле? Он сын той самой Надежды Нолле? Интересно! – вскинулся я, возбуждаясь, как охотничья собака при виде ружья. – Надо копнуть!

— А вы знаете, ребята, что Блок был евреем? – Шурин оседлал своего любимого конька.

— Разве? – радостно удивился Борька.

— Конечно. По отцу.

— Тогда не считается, – поскучнел инструктор горкома.

— Дон, в этом деле считается всё! – наставительно заметил Петя.

— А у меня и про Блока есть! – радостно сообщил Кот, приосанился и закатил глаза:

— Заткни фонтан, пошляк! Достал! – вспыхнул верный Шуринов, он не изменял своей Ершовой, кажется, даже во сне.

Диплом мы отметили с размахом. Мой одноклассник Свинок, уже тогда подвизавшийся алтарником, принялся басом распевать псалмы. Подбежал дежурный администратор, коротышка неправославной наружности, и потребовал нарушителя порядка покинуть зал, но за моего друга вступился добродушный прозаик Солоухин и увел единоверца в свою компанию, громко пившую за невинно убиенного с чадами и домочадцами государя-императора Николая Александровича.

Дон, увидев за соседним столиком Сергея Станкевича, комсомольского вожака Института всеобщей истории, пересел к нему, а тот ужинал в обществе неряшливого мордастого парня с ранней лысиной. Во время разговора тот уморительно причмокивал, почти хрюкал. Только потом я сообразил: то был Егор Гайдар – сотрудник журнала «Коммунист». Ну, а Кот, отлучившись в туалет, вернулся, как водится, с дамой – юной поэтессой, она курила «Приму» и ругалась матом покруче нашего батарейного старшины Гриня. Выпив, поворковав и потискавшись, они вскоре исчезли, влекомые безнравственным императивом, бросающим иной раз в одну кровать мужчину и женщину, которые в трезвом состоянии близко друг к другу не подойдут.

Мы остались вдвоем с нестойким Шурином, он уснул прямо за столом, уткнувшись лбом в скатерть, и мне пришлось транспортировать его домой в Сивцев Вражек, где вместо благодарности я получил нагоняй от Ершовой, повторно беременной.

После того случая я заинтересовался отношениями Блока с семейством Коганов-Нолле. Надежда Александровна, дочь известного московского врача, вышла замуж двадцати лет от роду за своего гимназического преподавателя словесности Петра Семеновича Когана, он страстно влюбился в ученицу, сделал ей предложение и получил согласие, хотя для нее, как истинной «бестужевки», это был, по-моему, только шаг к свободе от родительской опеки, а не результат ответного чувства. Коган изучал Гейне, увлекался марксизмом и после 1917-го занял видное место в советской филологии.

В 1912 году Надежда впервые встретилась с Блоком – своим поэтическим кумиром. Случилось это в Петербурге, где тогда преподавал Коган. Она сделала в кафе заказ и отлучилась, чтобы позвонить мужу по телефону, а тем временем автор «Незнакомки», войдя в заведение, занял ее столик, сочтя его свободным, но, когда дама вернулась, с извинениями пересел. И всего-то… Однако для нее это стало потрясением, целый год молодая женщина собиралась с духом, чтобы написать кумиру письмо и попросить разрешение изредка присылать ему красные цветы. Поэт, избалованный обожанием, сдержанно ответил: «Да, если хотите. Благодарю вас!» – И она отправляла регулярные весточки с неизменными букетами на Офицерскую улицу, а потом и сама явилась без приглашения с алыми розами.