Книга Дедушка влюбился, страница 81 – Юрий Поляков

Сегодня, хватив стакан подобной бормотухи, я бы тут же оказался под капельницей с алкогольным гепатитом. Но мы были молоды, сильны, мы еще не исчерпали ресурс безумий, отпущенный каждому человеку по праву рождения. На закуску отрядный повар Анзор, практикант кулинарного училища, в огромной алюминиевой кастрюле приготовил плов из свинины. После пира, немного потанцевав, мы с Мариной тихо ушли, чтобы проститься с местностью, ставшей нам почти родной, бросили в заросшую рогозом Велинку по монетке, а потом устроились в ивняке, на уже прохладной августовской земле. Вдруг я, к своему удивлению, почувствовал, что оборона того, что предназначено будущему мужу, слабеет, еще натиск и…

— Скажи, что ты меня любишь, – задыхаясь, прошептала Марина. – Только скажи… Больше ничего… Скажи! Ну!

Но я промолчал. Почему? Не знаю. А тут от бунгало донеслись истошные вопли, матерщина, звон стекла. На бегу поправляя одежду, мы бросились на крик. Главный агроном с крепкими деревенскими парнями мутузили Кота, а наши неумело разнимали, пришлось ввязаться в драку, и домой я вернулся с огромным фингалом под глазом…

Потом, после начала учебного года, мы несколько раз виделись с Мариной – сходили в кино, но она не разрешила мне в темном зале даже положить руку ей на колено, не говоря о большем. Нежное и безответственное помрачение лета закончилось. Резникова сказала, что нам лучше вообще не встречаться. Жаль: мне к тому времени стало казаться, что именно она сможет занять в моем сердце место недосягаемой Парфеноновой, я потом несколько раз набирал Маринин номер, вешая в последний момент трубку: боялся холодного отказа.

Но тут возникла Вика Селиванова, ее снова бросил муж, и она опять томилась жаждой мести. Когда я зачем-то наведывался на улицу Радио, мы пару раз сталкивались с Резниковой в длинном коридоре МОПИ, помнившем каблучки воспитанниц института благородных девиц. При встрече она краснела и отводила глаза, а я, жалко улыбаясь, проклинал себя за то, что не прошептал тогда, в ивняке, простодушное слово «люблю», которое ничем не грозит, если самому в него не верить. Делов-то: два мягких сонорных «Л», два «У», а посередке смычно-взрывное звонкое «Б». Но если в это слово поверить…

Когда я вернулся из армии, восстановился и вовсю активничал в городском НСО, мы с Донишевским как-то после семинара заглянули для отдохновения в пивную на углу Колпачного и улицы Богдана Хмельницкого. После двух-трех кружек Борька позвал меня в гости, а жил он недалеко от горкома, на Садовом кольце, в большом сталинском доме напротив той самой больницы, где в парке с гротом снимался эпизод, когда Костик со своим другом-мотоциклистом Савранским похищает Хоботова вместе с глуповатой медсестрой Людочкой, вырвав влюбленных недотеп из загребущих рук Маргариты Павловны.

— Всеволод Иванович!

— А? Что? – спохватился я, выныривая из омута мемуаразмов.

Передо мной стояла Лика – секретарша Дона. Она, как и босс, уже давно ходила без маски, чтобы не скрывать свою красоту. Эта девушка, вероятно, продала душу черту, чтобы ничем не отличаться от безукоризненных куколок, обитающих лишь на страницах дорогого «глянца». Такое лицо, без единого изъяна и морщинки, нельзя представить себе искаженным горем или счастливой мукой оргазма.