Книга Дедушка влюбился, страница 68 – Юрий Поляков

Но это, как говорится, «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой». И вдруг некоторое время назад, видимо, к 125-летию со дня рождения Давида Эсмархова и к 80-летию со дня его гибели, на сайте ФСБ рассекретили многостраничный, дотошный донос на «Артель стихарей» за подписью… Кого бы вы думали? Бесариона Арамишвили. Вот так новость! Те, кто разбирается в вопросе, ахнули, хотя сенсация так и не вышла за узкий круг специалистов, занимающихся советской литературой 20–30-х годов. Народ Бесика успел подзабыть. Слава – продукт скоропортящийся. Вот если бы выяснилось, что Хазанов при коммунистах стучал на Жванецкого, совсем другое дело: сенсация! Манана Бесарионовна, как и подобает возмущенной дочери, уверенная в том, что это гнусная подделка, помчалась на Лубянку – жаловаться. Ее принял заместитель председателя и дал ознакомиться со всем делом: там в папке кроме доноса имелись еще пространные, с цитатами свидетельские показания Арамишвили, заверенные его подписью.

— Значит, папу пытали, – шептала и плакала она, вернувшись на работу.

— Всех пытали, – зачем-то брякнул я и поймал на себе ее ненавидящий взгляд.

«АРТ-канал», конечно, не мог пройти мимо юбилея великого Эсмархова, и на программу «Круглая дата» позвали в студию самого главного специалиста по стихарям профессора Сэма Робски, вызванного аж из самого Оксфорда. Я поздравил его с тем, что королева возвела маститого литературоведа в рыцарское достоинство, хотя родом он был из Одессы, и мы подробно поговорили о вкладе артельщиков в борьбу с тоталитаризмом и соцреализмом. Точнее, корифей вещал, а я внимал, вставляя вдумчиво-глуповатые вопросы, как положено опытному ведущему, и все ждал, когда же, наконец, он упомянет сенсационный донос на сайте ФСБ, потрясший научные круги. Однако сэр Робски виртуозно, как наперсточник с Привоза, петлял вокруг да около, напирая на нетипичную сексуальную ориентацию Эсмархова, много лет преданно любившего поэта Леву Ласкина, переводившего для «Щегла» лимерики:

— Но кто же, кто же все-таки погубил «красных стихарей»?! – воскликнул я. – Надеюсь, науке это теперь известно?

Роз-Мари, стоявшая за оператором Сансарычем, показала мне большой палец.

— Это было известно всегда, – горестно вздохнул профессор. – Его погубила жестокая и подлая эпоха, «век-волкодав»…

— Но у каждой подлости есть имя!

— Да, и это имя – Сталин. Давно не стало мастера, но с нами остались его стихи, такие, например:

— Спасибо, Семен Яковлевич, за интересную беседу! – подытожил я. – А если вы, дорогие телезрители, захотите выяснить, кто же именно помог Сталину погубить Давида Эсмархова и всю артель, советую заглянуть на сайт ФСБ, где публикуются рассекреченные архивы. Вас ждет удивительное открытие, как если бы вы узнали, что главным браконьером Африки оказался не Бармалей, а … доктор Айболит.

За такую концовку Роз-Мари показала мне два больших пальца и отправила воздушный поцелуй, который я поймал и прижал к сердцу. Если бы мы были в прямом эфире, то зрители бросились бы в интернет и обнаружили там донос Арамова, но мы, как обычно, записывались, и, конечно, мою последнюю фразу при монтаже убрали по приказу Мананы, согласованному с Доном. Так, ничего не добившись, я нажил себе лютого врага, а донос все равно вскоре убрали из Сети, чтобы не бросать тень на добропорядочных пушкинистов.