Книга Дедушка влюбился, страница 60 – Юрий Поляков

Когда до места работы оставалось метров пятьдесят, меня обогнал черный «Мерседес». Это прибыл легкий на помине Дон, БЛД, Борис Леонидович Донишевский, – наш главный редактор. Мы с ним учились в одно время, только он на историческом факультете. Парней в МОПИ было немного, а на гуманитарных отделениях и вообще наперечет, поэтому физкультурой мы занимались в одной группе, там сошлись, сдружились, и потом Борька, если получалось, присоединялся к нашим пивным вылазкам, хотя был членом комитета ВЛКСМ всего института.

Вернувшись из армии, я восстановился в вузе и взял для диплома по совету профессора Богохульского малоизученную в то время тему «Блок и эсеры», потом как-то выступил с рефератом на городской конференции НСО, научно-студенческих обществ. Меня заметили, похвалили, включили в Совет молодых ученых. Шла перестройка, трубила гласность, и найти в поэме «Двенадцать» влияние социалистов-революционеров – это было свежо и смело.

Там, на конференции, я столкнулся с Доном. Оказалось, после института его взяли в отдел агитации и пропаганды райкома комсомола. Тогда в кабинеты пришли новые функционеры, деловые, хваткие, насмешливые, они даже про Ленина говорили с иронией, правда, пока еще с теплой. Вскоре Борьку забрали на повышение в горком, затем он стал заместителем главного редактора МК, на время мы снова потеряли друг друга из виду, а потом я с изумлением обнаружил Дона среди доверенных лиц Ельцина. После победы демократии Донишевский вознесся, создавал новое российское телевидение. Помните первую заставку к «Вестям» – тройку взбесившихся коней, невесть куда мчащих одно-единственное колесо? Борькина идея! Ельцин его ценил, звал «тезкой», но в самый ближний круг, как Митю Кувандыкина, не пускал. В 1999-м после скандала, когда по ящику показали кадры с человеком, похожим на генерального прокурора, мывшимся в бане с девчонками, Дона наградили орденом и выдали ему золотой парашют, на котором он приземлился не в Лондоне, как многие соратники, а в «АРТ-канале», созданном специально под Борю. Заслужил!

Он-то и выбил у Лужкова для «нового информационного ресурса» Дом под Овном. Здание после краха «Надежды» стояло с выбитыми стеклами и выломанными дверями. Банкиры братья Болотниковы, люди, кстати, сугубо русские, истово православные, но жуликоватые до оторопи, сбежали с деньгами в офшоры, а разъяренные вкладчики отлупили кризисного менеджера, присланного с Неглинной, и разнесли помещения в хлам. Борька, получив развалюху, обратился к одному финансисту, ему обязанному. В свое время Дон после общения с нетрезвым гарантом слил воротиле перед самым дефолтом важную информацию, принесшую миллионы зелени, и тот, помня добро, без звука оплатил дорогущий ремонт. При советской власти это называлось «хозрасчетом».

БЛД вышел из «Мерседеса» и ленивым взмахом разрешил водителю Васе загнать машину в гараж – бывший «каретный сарай». Мой друг коренаст, большеголов, он ниже меня, но ведет себя как великан, превращенный злым волшебником в коротышку. Судя по прическе, Дон панически дорожит каждым оставшимся в наличии волоском. На его лице, как всегда, снисходительная улыбка человека, повелевающего судьбами и смыслами. Галстуки у Борьки исключительно от «Меркурия», а если загнать его часы «Ричард Милле», можно в течение года содержать бесплатный ресторан для бомжей. Сегодня он одет почти по-летнему: джинсы, замшевые ботинки на высоких каблуках и кожаный пиджак – в прежние времена верный признак принадлежности к веселой банде журналистов.