Книга Дедушка влюбился, страница 198 – Юрий Поляков

Через неделю снова позвонила Инна:

— Слушай, ты не подумай… Я не хочу отрывать тебя от занятий… Но у меня есть два билета на Таганку.

— Что-о?! Откуда такая роскошь?

— Клиент подарил.

— Щедрые у тебя клиенты!

— Не щедрые, а деловые. К нему из ОБХСС с проверкой пришли – не до театров. Сказал, если не договорится, в следующий раз придет ко мне стричься наголо. У них, торгашей, так часто бывает, я знаю…

— Откуда?

— От верблюда.

— А какой спектакль?

— «Обмен». Говорят, хороший.

— Еще бы, это же по Трифонову!

— Конечно, по Трифонову, а по кому же еще! – горячо подтвердила она.

Мама Катя, узнав, что мы идем в театр, да еще на Таганку, всполошилась, заставила меня надеть тройку, оставшуюся от выпускного школьного вечера, но в армии я раздался в плечах, оброс кое-какой мускулатурой, поэтому пуговицы на жилетке не сходились, а пиджак на меня еле налез.

— Не годится, – покачал головой отец. – На улице жарко. Ты лучше лапсердак сними и за спиной носи.

— Как это?

— А как Рыбников в «Высоте». – Он подцепил указательным пальцем вешалку, закинул пиджак за спину и прошелся по комнате, насвистывая «Не кочегары мы, не плотники…». – Понял?

— Понял.

— Главное – это брюки. Ну-ка, присядь!

Я опустился на стул, послышался треск, и штаны лопнули сзади по шву.

— Вот те на!

— Поедем в ГУМ! – объявила мама Катя. – Возьму деньги в кассе взаимопомощи.

Но вечером позвонил Кот, мы обсудили концерт Окуджавы, и он между делом заметил, что мне надо бы приодеться, рядом с роскошно упакованной Инной нельзя выглядеть таким вахлаком. Узнав, что я остался без штанов, однокурсник велел немедленно ехать к нему на проспект Мира.

Честно говоря, возвращаться в грешную квартиру не хотелось, но и на ГУМ надежды не было: прилавки катастрофически пустели. Коля обнял меня на пороге, повел к шифоньеру и без лишних слов нарядил в знакомые шмотки: джинсовый пиджак, голубой батник, темно-синие вельветовые брюки и ботинки мандаринового цвета на «манной каше», они чуть-чуть жали, но некритично.

— Кошмар! – не выдержал я, осматривая себя в зеркало.

— Дурак! Это мой лучший прикид. Ты знаешь, сколько стоят такие шузы? Называются «Сегодня или никогда!».

— Но Инна же все это на тебе видела! – Я начал разоблачаться.

— Стой! Чему нас учит детективная классика?

— Чему?

— Если в одежде есть какая-то яркая деталь, то она и остается в памяти. Остальное побоку. Погоди-ка… – И он повязал мне на французский манер под воротник рубахи тонкое пурпурное кашне в белый горошек. – Тебе есть куда после театра повести девушку?

— У нас не те отношения.

— У вас? Не смеши! Рига, я разбираюсь в женщинах… Инга…

— Инна.

— Инна готова с тобой на все – только мигни! Это видно невооруженным глазом.

— Ты еще ходишь к Абовяну?

— Хожу, – вздохнул он. – Будь я в рабочей форме, барахло мне самому бы пригодилось. А так – зря висит в шкафу. Носи, пока я нетрудоспособен. Вот зацени – сочинил:

…«Лишний билетик» спрашивали внизу, у эскалатора, а от дверей «Таганской»-кольцевой я шел по плотному коридору тех, кто жаждал попасть на спектакль, не имея на это почти никакой надежды, если не считать юрких хитроглазых спекулянтов, предлагавших за червонец два места на галерке и за четвертак в партере. Кто-то из доверчивых гостей столицы не поскупился, но через минуту после сделки возопил: «Ратуйте, граждане! Они же нарисованные!» Любопытные бросились рассматривать подделку, я тоже из интереса подошел: акварель, очень умелая, тонкая, чтобы обнаружить обман, надо хорошенько вглядеться. На крик явился ленивый милиционер в рубашке, мокрой от пота, выслушал, покивал и повел пострадавшего сначала в кассу, где висело объявление, что за билеты, купленные с рук, администрация ответственности не несет, а потом в отделение для составления протокола.