Книга Дедушка влюбился, страница 167 – Юрий Поляков

Потом они ушли пить чай, а меня оставили на хозяйстве – разбирать и складывать поступления в стопки по алфавиту для дальнейшей обработки. Доставая книги со дна коробки, я вдруг застыл, не веря своему счастью, как старатель, нашедший самородок величиной с кулак. То был серенький томик из Малой серии «Библиотека поэта», на корешке в зеленом квадрате золотом оттиснуто: Анна Ахматова. Молниеносным движением я сунул сокровище под рубашку, но потом сообразил, что совершаю кражу и ее точно обнаружат, когда будут сверяться со списком бибколлектора. Я заколебался, но в этот момент в помещение влетел прапорщик Гринь и заорал:

— Ригин, совсем рехнулся! Без тебя партию не отправляют! Бего-ом в строй на перекличку, распротак твою так!

До Франкфурта-на-Одере ехали в крытых «КРАЗах» по ухоженным немецким банам, проложенным еще при Гитлере, и орали во все горло песни:

Несмотря на шмоны, ребята из батальона химзащиты пронесли в кузов две «глобусовки» и двадцатилитровую канистру с пивом. Потом на Ту-154 за полтора часа мы долетели до столицы Белоруссии, а оттуда по дорожному аттестату плацкартом до Москвы всего одна ночь. С Минского вокзала я позвонил домой по междугороднему автомату, съедавшему каждые полминуты пятнадцать копеек, но деньги на кармане имелись: в последние месяцы мама Катя вкладывала в конверты по рублю, завернув купюру в черную копирку, чтобы нельзя было обнаружить на просвет. Она страшно обрадовалась, узнав мой голос, так как я обещал вернуться во второй половине мая, а нас отпустили сразу после Дня Победы. Услышав, что завтра утром я буду уже дома, она разохалась, мол, не успеет приготовить праздничный обед.

Потом я дозвонился до Шурина и попросил оповестить всех наших, особенно Котомкина. Он все два года в письмах сообщал о своих приключениях в мире Большого Секса и клятвенно обещал мне, как честно исполнившему долг перед Родиной, уступить одну из своих постельных сообщниц, она якобы утомила его ненасытностью, мне же с голодухи будет в самый раз, а также сулил познакомить с двумя лихими вокалистками, про которых сочинил такой стишок:

Затарившись в столице советской Белоруссии «Зубровкой» и лидским пивом, мы почти до утра гудели с ребятами, служившими в Потсдаме в комендантской роте. Под градусом они весело рассказывали о своих рейдах по тамошним гаштетам и бесчисленных победах над уступчивыми немками и скучливыми прапорщицами. Врали, наверное, хотя кто знает… Дембеля время от времени по очереди отлучались в служебное купе – докупить стремительно закончившийся алкоголь – и там задерживались.

Выйдя в Москве на платформу, я сначала потерялся в толпе пассажиров и встречающих, но народ постепенно схлынул, рассосался, уехали недовольные носильщики с пустыми тележками, а последними ушли, поддерживая друг друга, мои попутчики из Потсдама. На прощанье они долго обнимали и целовали неюную, но бодрую проводницу со статями неолитической Венеры.

— Ваша рулька!

— О!

Лара осторожно поставила на середину стола деревянную плошку, на ней скворчала, пузырясь жиром, истомленная в духовке свиная нога, обложенная кольцами фиолетового лука, тонко нарезанными полосками хрена и тушеной капустой с тмином. В фаянсовой мисочке желтела сладкая баварская горчица. Словно призыв к немедленному поеданию, в мясо были воткнуты зубчатый нож и вилка, оба прибора с деревянными ручками.