Онлайн книга «Демон, который ошибался»
|
— Значит, единственная законная причина убивать другое человеческое существо – это желание его съесть. И единственное разумное обращение с добычей – это засаливать ее и делать пригодной к долгому хранению. Поскольку паалуанцы не участвуют в войнах, они, очевидно, стоят по своим моральным качествам выше, чем бледнолицые, и имеют поэтому право использовать их? — Довольно разговоров, демон. Мы приговорили тебя к смерти, которая обычно заключается в обезглавливании. Однако Шарондас сказал, что у вас, демонов, очень твердый панцирь и обычный топор или сабля могут нанести тебе не более чем царапину. У тебя есть другие предложения? — Да, генерал. Привести приговор в исполнение на моем собственном уровне. — Ха-ха, как смешно! – Улола обратился к Шарондасу, затем Шарондас сказал мне: — Генерал поручил мне построить машину для отсечения головы, которая бы справилась с тобой, демон. Мне хватит пары часов, мы скоро увидимся. Несколько солдат отвели меня обратно к яме, бросили в нее и стали стеречь. То был один из самых неприятных дней, проведенных в Первой реальности, – неприятные ощущения сочетались со скукой. Никто не принес мне хотя бы воды и вообще не сделал ничего, что облегчило бы мое положение. Не было надежды на то, что меня освободят хрунтинги, поскольку Хваеднир решил не двигаться, пока я не принесу из Ира подписанный контракт. При таких обстоятельствах не оставалось ничего другого, кроме как погрузиться в пищеварительный ступор. Подобное негуманное обращение может весьма утомить благородного демона. На следующий день рано утром меня вытащили из ямы и отвели к лобному месту перед палаткой генерала. Банда паалуанцев завершала последние приготовления возле машины Шарондаса. Машина состояла прежде всего из отсекающей части внушительных размеров, с желобками для фиксации шеи и подбородка жертвы. В пятнадцати футах[11] от нее стояло массивное деревянное устройство, одно бревно которого было подвижным. Нижний конец снабжен коротким шкивом, приводящимся во вращение с помощью толстых пружин. Верхний же конец завершался огромным ножом, похожим на лезвие топора, только в несколько раз больше. Паалуанские мастера, должно быть, работали весь день и всю ночь, чтобы изготовить этот кусок стали. За шестом и его основанием высокая трехногая деревянная структура составляла поддержку шкиву, через который тянулась веревка, державшая бревно почти в вертикальном положении. Если освободить веревку, бревно должно было упасть вперед, уронив нож на отсекающее устройство с силой, достаточной, вероятно, для того, чтобы расколоть его надвое. Такое сооружение обезглавило бы даже мамонта. Когда паалуанцы подтащили меня к помосту и положили на него мою шею, я обратился к генералу Улоле, стоявшему с офицерами неподалеку: — Сэр, позвольте мне сказать, что я искренне верю в то, что происходящее здесь противозаконно и безнравственно. Вчера я не имел подходящего момента, чтобы выстроить свои аргументы в логическом порядке, но если вы отложите данную операцию на время, за которое я смог бы дать свои объяснения, уверен, что смогу убедить вас… Генерал Улола что-то сказал Шарондасу, который рассмеялся и перевел мне: — О Здим, генерала удивляет существо, которое, будучи накануне потери головы, может вести логические споры. |