Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 50 – Дмитрий Овсянников

Врубель ответил носовым звуком – на этот раз вопросительным.

— Видел одну игру, гусары ее уважают. Хотя придумана виноделами. Эгей, брат, где ты? Слышишь ли ты меня?

— Слышу! – Врубель выпрямился, давая понять, что он не спит. Надо сказать, получилось не слишком убедительно.

— Так вот, наберут они побольше разных вин или, скажем, настоек. Условятся, чтобы каждый сорт обозначал определенную букву.

— Так.

— А после нальют каждой настойки по одинаковой рюмочке, перемешают их и затем выставят в ряд на подносе…

— Так, чтобы из букв получилась фамилия поэта? Из каждой по очереди пригубил – разгадал буквы и прочел?

— Все-то ты знаешь! Что значит столичная школа!

— Не школа – ик! – университет!

— И, полагаю, Академия художеств?

— Нет, брат! В Академии не пьянствуют! В ней – ик! – учатся!

— Эх, скучно там, надо полагать!

— Нисколько!

— Я к чему – не желаешь ли сыграть? Хочешь, поэта загадаем, хочешь – художника!

— Да мне и без этого – ик! – весело!

— Ну, как знаешь! А я бы сыграл!

Тем временем у Врубеля мелькнула мысль о вечернем поезде и Гайдуке, оставшемся в гостинице. Художник вытянул из кармана часы и довольно долго не мог понять, что показывают стрелки. То, что циферблат повернут вверх ногами, Врубель осознал не сразу, а перевернув, увидел, что уже без четверти шесть. Что ж, пара часов в запасе еще имелась.

Врубель поднял глаза на аляповатые панно на стенах – и невольно задержал взгляд. Нарисованные яркими красками гусары и турки ни с того ни с сего пришли в движение. Они перестали рубить друг друга и теперь весело отплясывали, взявшись за руки.

— Господа? – К столику, за которым расположились приятели, неслышно приблизился метрдотель. – Все ли хорошо?

— А в чем дело, братец? – спросил в ответ Варзугин.

Видя, как широко раскрылись глаза австрийца, бывший гусар сообразил, что тот не понимает по-русски. Пришлось перейти на немецкий.

— Все ли у вас хорошо, господа? – снова вежливо поинтересовался метрдотель. – Быть может, вам следует немного освежиться?

— Вы правы, сударь, – поднял голову Врубель.

— Только вот что, – не стал спорить Варзугин. – Будь любезен, принеси-ка нам пунша. Горящего. На посошок. Чтоб по-русски!

— Миша, брат, не горлань, пожалуйста! – Варзугин заботливо вел товарища, придерживая за руку – не лишняя мера предосторожности, когда человек нетверд на ногах и, судя по всему, готов перепутать верх с низом.

— Да как тут не горланить! Ты бы видел, какие у нее глаза!

— Ах, глаза! Понимаю! За это непременно нужно выпить!

— Только не пунш! – взмолился художник.

— К черту пунш! Шам-пан-ского! – рявкнул бывший гусар. Последнее слово прозвучало из его уст хлопком пробки, выбитой из горлышка.

Название следующего заведения Врубель не вспомнил бы даже под пытками.

* * *

Гайдук сладко продремал до половины шестого вечера. Проснувшись, еще с полчаса пролежал, размышляя о своем. Затем спустился вниз, где, тыкая пальцем и кивая головой, сумел заказать себе обед – увы, он не догадался заранее узнать у Врубеля нужные фразы. После обеда ему пришло на ум, что дело к вечеру, и Врубелю пора бы вернуться. Еще час прошел в спокойном ожидании – терпению киевлянина можно было позавидовать. Но любое, даже самое безграничное терпение имеет свойство заканчиваться. Так произошло и в этот раз.