Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 49 – Дмитрий Овсянников

— Гляди, чтоб не попался тебе пехотный капитан! – улыбнулся Врубель.

— Да уж попался! Три месяца тому назад. Ободрал, шельма, как липку, с тех самых пор я в карты ни-ни!

Врубель с сомнением покачал головой. Зная Варзугина, он понимал, что его зарок играть в карты мог продлиться самое большее полгода. После Андрей, в очередной раз не устояв, брался за старое.

— К чему карты, когда и без них здесь веселья предостаточно! – продолжал Варзугин. – Та же опера! Это же рай, Мишель, истинный рай на земле! Эх, не успеть нам сегодня! А ведь через три дня дают «Кармен»! Ты, может, задержишься, а?

— Я бы рад, ты же знаешь! Но никак невозможно. Поезд сегодня вечером.

— Эх, поезд-поезд! Они каждый божий день туда-сюда снуют! Остался бы до поры, будешь моим гостем! Как там… «То-ре-адор, смеле-е!»

— Не трави душу!

— Да полно, Мишель! Я не со зла! Вон попируем сейчас, отпразднуем встречу! Вина в этих краях море разливанное. Поначалу молодое – «мост», как они его называют. Затем наступает пора игристого – «штурм». А то, что осенью да к зиме ближе, – «херигер». Вот его и предлагаю тебе отведать!

За приятной беседой, винами и местными настойками на травах и фруктах время летело незаметно. Врубель прежде не раз задумывался о том, что, если уж начинаешь пить, чтобы чуть-чуть развеселиться, то веселье возрастает и требует все больше вина. Если же хотя бы в глубине души вздумалось отвлечься вином от печальных мыслей – а художника исподволь одолевали именно они, – то происходит ровно то же самое. Но ради чего бы ни начались возлияния, в конце концов есть риск забыть ответ на три вопроса: «Где я?», «Когда я?» и «Для чего я?». Попросту – способность мыслить быстро и ясно неизменно отказывает, убаюканная Бахусом.

На небольшой сцене в углу тем временем началось представление. Откуда-то появились музыканты, и с ними – рыжеволосая девица в бордовом платье с непомерно глубоким декольте, в оперенной шляпке и с весьма дерзким взглядом зеленых глаз. Врубелю показалось, что глаза девицы занимают пол-лица, а их обладательница создана по образу и подобию лубочных гусар, украшавших стены. Она как будто сама только что сошла с панно неизвестного венского художника. Началась музыка, полились песни – довольно разухабистого содержания. Надо отдать должное девице – природа не обделила ее голосом. Варзугин развеселился пуще прежнего, Врубель немного протрезвел и сделался задумчив.

Художник решил сделать набросок девицы – ее внешность казалась ему все более яркой с каждой минутой. Он сунул руку в карман в поисках блокнота, но нащупал там только карандаш – блокнот остался в номере, до поры сделавшись кратким русско-немецким разговорником для С. И. Гайдука за авторством некоего М. А. Врубеля. Врубель быстро вышел из положения, принявшись рисовать на салфетке, но вскоре замер, не закончив наброска – с салфетки на художника гневно взглянула Эмилия Львовна Прахова. Врубель готов был поклясться, что даже в сером карандашном исполнении ее взгляд сияет васильковой синевой.

— Я, право, не знаю, можно ли сочетать в одном искусстве вино и музыку, – разглагольствовал уже порядком захмелевший Варзугин.

— Играешь на рояле и ставишь на крышку фужеры!

— Не то, Мишель, не то! Я про настоящее сочетание! Вот с поэзией – можно!