Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 155 – Дмитрий Овсянников

На открытии выставки в Санкт-Петербурге присутствовал сам император, картины Врубеля удостоились его внимания и похвалы. Теперь на работы художника нашлось множество покупателей, публика не скупилась на деньги и хвалебные отзывы о картинах еще недавно непризнанного мастера.

Обо всем этом Врубель узнал гораздо позже, когда состояние здоровья несколько улучшилось. Почти год художника одолевал бред величия, и лишь ближе к осени в его сознании проявилась некоторая ясность. Тогда же он заметил, что не может больше рисовать.

При мысли об этом Врубель не испытал ужаса или огорчения – одно лишь безразличие. Он помнил, что Демон повержен. И больше не чувствовал его присутствия. Не чувствовал он ни облегчения, ни радости – одну лишь зияющую пробоину в собственной душе, по обе стороны которой не было ничего.

Временами врачи сомневались в поставленном Врубелю диагнозе. Да и невозможно было объяснить с научной точки зрения, как человек, способный принимать образы тонкого мира, бросил вызов недоброй потусторонней сущности и надорвался, сражаясь с нею.

Весной Врубеля выписали из клиники. Он чувствовал себя достаточно спокойным, но опустошенным. Бред сменился тихим отчаянием и грустью. Слава настигла художника – увы, запоздало: не способный рисовать, он не мог приступить ни к одному заказу.

Не помогла весенняя поездка в Крым со сводными братом Владимиром и сестрой Варей – через три недели художник запросился назад.

Владимир фон Мекк, друг Врубеля, почитавший его как своего учителя, пригласил семью художника провести лето в своем имении под Киевом, и Врубель с радостью согласился.

— Киев – дивное место! Ведь там прошла моя молодость! – воскликнул он, оживляясь на глазах. – Там я начинал свой творческий путь!

— Я тоже, – улыбнулась Надежда. Она несказанно обрадовалась, впервые за многие месяцы увидев мужа веселым. – Ведь я окончила Киевское музыкальное училище.

— Там в соборах моя ранняя живопись! О, я бы с удовольствием увидел ее снова!

В Киеве приезда Врубеля ожидали его друзья – художники Ковальский, Яремич и Замирайло. Когда-то они работали вместе с молодым, еще никому не известным художником; после они стали первыми, кто верно поняли творчество «странного Врубеля», и, как сумели, помогли другим понять его. Друзья встретили чету Врубель на вокзале и повезли в гостиницу.

Увы, в Киеве семью художника настигло внезапное несчастье. В тот же день, когда они поселились в киевской гостинице, заболел маленький Савва. К вечеру следующего дня мальчика не стало.

Потеряв единственного сына, Надежда впала в оцепенение. Врубель держался мужественно и стойко – он старался поддержать жену, хлопотал об устройстве похорон. После того как мальчика похоронили, Врубели доехали до имения фон Мекка. Несколько дней спустя Врубель сказал Владимиру:

— Киев был местом, где прошла весна моей жизни. Теперь он стал могилой для моего сына. – И, уронив голову на руки, добавил почти шепотом: – Везите меня куда-нибудь. Не то я наделаю вам хлопот!

И снова потекли долгие месяцы в стенах психиатрических клиник. Снова художника одолевали страшные приступы бреда, только теперь бред величия сменился бредом самоуничижения. Порой Врубель даже отказывался признавать себя человеком.

— Тогда кто же вы? – спрашивал его врач.