Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 142 – Дмитрий Овсянников

«Правда, Любатович совершенно не похожа на Кармен, – отметил про себя художник. – Хотя поет весьма достойно, что бы там ни говорили недоброжелатели… Но в ней нет ни капли той разрушительной, инфернальной страсти, что была у Кармен. Татьяна Спиридоновна – добрейшей души женщина, и это видно, какую бы роль она ни исполняла».

Что ж, роль братца Гензеля ей вполне подходит.

Светлый парик, просторная белая рубашка, короткие штаны на подтяжках в сочетании с полосатыми чулками и деревянными башмаками преобразят женщину в мальчика. Придумать образ сестрички Гретель будет ничуть не труднее. Вот и актриса на сцене – боже правый, какая маленькая! Подобрать ей подходящее платьице, и ни один, даже самый придирчивый зритель не усомнится, что перед ним девочка-подросток!

В это время со сцены зазвучала «Молитва». Врубель поневоле заслушался и отвлекся от своих размышлений. Художник много раз слышал, как поет Любатович, – он давно уже привык к ее вокалу и слушал со спокойным удовольствием, заранее зная, чего ожидать. Но стоило зазвучать голосу сестрички Гретель…

Никогда в жизни Врубель не слышал подобного голоса. Сопрано актрисы звучало с такой невероятной чистотой и силой, что Врубель и думать забыл о том, ради чего пришел на репетицию. Альбом выпал из его рук, карандаш покатился по полу и исчез под креслами – художник даже не шелохнулся. Он выпрямился и слушал, слушал как завороженный. Уже давно отзвучала «Молитва», у самой сцены режиссер что-то говорил актрисам, в оркестровой яме вставали и садились музыканты – Врубель как будто не видел и не слышал ничего. Он во все глаза смотрел на маленькую актрису и ждал, когда ее хрустальный голос зазвучит снова.

Едва объявили перерыв, как художник вскочил и опрометью бросился за кулисы. Он взбежал на опустевшую сцену, нырнул под полуопущенный занавес, повернулся направо – и тут же отыскал ее. Молодая женщина маленького роста, чуть ниже самого Врубеля, стояла с лорнетом в руке – кажется, она читала либретто. Увидев ее, художник шумно вздохнул – должно быть, слишком шумно, и вздох прозвучал похожим на стон. Должно быть, при этом он широко улыбнулся – женщина, подняв на него взгляд, улыбнулась в ответ.

Врубель подошел к незнакомке быстрым шагом, скорее даже, подбежал. Поцеловав руку дамы, он так и не выпустил ее, во все глаза глядя на обладательницу чудесного голоса. Та, изумленная необыкновенным порывом незнакомца, смотрела на него, не говоря ни слова, и продолжала улыбаться. Врубель видел ее лицо, но не мог осознать его черты – чувства нахлынули с небывалой силой.

— Прелестный голос! – только и сказал художник.

— Д-да, благодарю вас!

Певица смущенно опустила глаза. К удивлению Врубеля, говорила она самым обыкновенным голосом, притом довольно низким.

— Надя, ты здесь? – За кулисы со сцены прошла Любатович. – Позволь представить тебе моего друга. Это наш художник Михаил Александрович Врубель. Человек очень экспансивный, но вполне порядочный.

Спохватившись, Врубель выпустил руку дамы.

— Я хотел сказать вам, что все поют как птицы, – проговорил он. – Но вы поете как человек!

— Михаил Александрович, это Надежда Ивановна Забела, – поспешила представить певицу Любатович. – Первое сопрано Панаевского театра, сестричка Гретель в нашей будущей сказке. Впрочем, последнее вы, верно, уже заметили.