Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 67 – Дмитрий Овсянников

— Проклятье! – бросил он. – Не дом, а черт его знает что! Третий раз за год, медом им, что ли, намазано!

— Вам бы священника. – К Йеруну понемногу возвращалась способность рассуждать.

— Да хоть папу римского, эти проклятые бродяги и его оберут во сне! – разразился хозяин. – Место ходкое, народ разный, вот и лезут! И брать особенно нечего, да крышу жалко! Сколько раз говорил Хуго, заведи, твою мать, собаку, а лучше двух!

— Ну и лачуга, добрые люди! Страх божий!

— Коли не по нраву – ночуйте на улице! Силой никого не держу! – Хозяин таверны, неопрятного вида толстяк в потертой куртке, широко зевнул. Взглянув на куртку хозяина, Йерун привычно подумал о ее цвете и не сумел определить его – засаленную ткань покрывало множество разноцветных заплат, отчего толстяк становился похож на ярмарочного шута в пестром одеянии. Хотя скорее на борова, одетого в шутовской наряд и поставленного на задние ноги.

Под стать хозяину была и таверна, заведение, бывшее чистым, пожалуй, только один раз – в день своего открытия, пропитавшееся запахами пива, жареного сала и выпивох, таких же немытых, как и тот, кто им наливал. Благополучием и достатком здесь и не пахло.

На входе в дом не было двери, равно как в одном из окон не было рамы – лишь ее остатки, кое-как затянутые бычьим пузырем и заткнутые ветошью. Вместо двери сейчас был пьяный ландскнехт, решивший облапать прямо в проходе гулящую девку. Та была не против, но даже этих двоих было недостаточно, чтобы заслонить дверной проем как следует, и в общем зале завывал сквозняк. Наконец сквозняк утих, но лишь после того, как ветер со стуком уронил солдатскую пику – ландскнехт оставил ее снаружи, прислонив к стене. Упав поперек прохода, пика уперлась в выступ крыши да так и осталась стоять на манер шлагбаума – служивому не было никакого дела до собственного оружия. Он был всецело занят девкой.

— Ты бы хоть рот прикрывал, когда зеваешь! – вздохнул недовольный посетитель, не спуская глаз с хозяина. – Черт влетит!

— Как влетит – так и вылетит. – Хозяин снова зевнул, словно желая теперь уж точно изловить лукавого ртом.

— Верно, вылететь ему придется через задницу, – подмигнул Йеруну сосед, тощий оборванный коробейник. – Хотя, завалившись в этот гостеприимный дом, черт уже как будто попадает в задницу. Зашел в одну задницу, вылетел в другую. Право, нечистого порой становится жалко.

— Твоя правда, – усмехнулся Йерун. Ему вдруг представилась таверна, входом в которую служила задница нерадивого хозяина. Представилась настолько явственно, что юноша, не выдержав, прыснул. Коробейник улыбнулся – видимо, решил, что его грубую шутку оценили.

Йерун тем временем поспешил достать припасенный в дорогу лист бумаги и грифель – ему не хотелось забыть образ горе-таверны. Он поспешно сделал набросок. Затем дополнил его, дорисовав со стороны заднего двора голову хозяина. Подумал – и добавил торчащий из головы арбалетный болт. Впрочем, голова была живой. И даже сохраняла самодовольный вид.

Коробейник между тем не без интереса наблюдал за работой Йеруна. Дождавшись завершения, улыбнулся и протянул руку к листу, молча прося разрешения взглянуть. Затем рассмотрел рисунок и одобрительно покачал головой.

— Прекрасно, друг мой! Ты художник? Хотя, судя по возрасту, скорее ученик художника.