Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 129 – Дмитрий Овсянников

Шли годы и десятилетия. Мир менялся, город Хертогенбос благоденствовал, рос и богател. В ремесленные мастерские поступало вдоволь заказов, и мастерские художников не были исключением.

Любая из картин, написанных в мастерской Иеронимуса Босха, могла бы рассказать не одну чудесную историю, которая могла быть и смешной, и ужасной, и нелепой, и правдивой, потому как жизнь – величайший из фантазеров, и не всегда удается поверить в то, что она успевает сотворить.

Однако история жизни самого Босха, точнее, художника Йеруна ван Акена, протекала теперь спокойно и размеренно. Пожалуй, именно так многие представляют себе счастье.

Он продолжал трудиться в своей мастерской, выполняя заказы горожан, купцов и рыцарей, нередко вместе с братьями работал для собора Святого Иоанна. Собор продолжали строить, и работы над его убранством было предостаточно. С Гуссеном и Яном они писали фрески и алтарные триптихи, создавали эскизы для церковной утвари. Даже работу над паникадилом собора заказали в мастерской Йеруна. Он же трудился над рисунком витража, который позже изготовили стекольщики в мастерской Виллема Ломбарта. В доме Иеронимуса Босха побывало множество учеников, среди них младший сын Гуссена Антоний и две дочери Яна – женщины не были чем-то удивительным в художественных мастерских Фландрии и Брабанта. Обычно они выполняли росписи и орнаменты наравне с мужчинами.

— Вам повезло, – приговаривал Йерун, обучая племянников. – Вы можете учиться у отца и двух дядьев, просто перейдя из дома в дом на одной площади!

— Что в этом такого, дядя Йоэн? – удивился Антоний.

— Ну, на учебу к своему дяде я ездил в Брюгге, – улыбнулся Йерун.

Йерун писал картины и триптихи. Теперь он мог не опасаться нападок невежд или недоброжелателей и с удовольствием писал в собственном, весьма узнаваемом стиле, заполняя пространство множеством фигур и причудливо соединяя быль с небылью. Йерун заметил, что теперь альрауны не врываются в его фантазии и рисунки незваными – они не исчезли, но сделались послушными и вели себя так, как того хотел художник. Теперь ему пригождались многие наброски из тех, что были припасены впрок, много лет назад. Он продолжал наблюдать людей, зарисовывая все, что могло быть примечательным.

С заказами к Иеронимусу Босху не раз обращались вельможи. Они не скупились и даже готовы были платить вперед – в те времена это было редким явлением. Оно свидетельствовало не только о щедрости сеньора, но и о доброй славе мастера.

Филипп Красивый, герцог Бургундский, впечатленный триптихом «Страшный суд», заказал нечто подобное. Расстаравшись, Йерун написал Страшный суд для герцога. Второй триптих был устроен по примеру первого, однако разнились многие детали. Мысленно сравнивая два триптиха, Йерун про себя отметил, что второй триптих вышел намного лучше первого.

Приближенный герцога, испанский гранд-дон Диего де Гевара, известный ценитель живописи и меценат, пожелал заказать триптих, посвященный греху стяжательства. Подумав над сюжетом, Йерун вспомнил сказку о стоге сена, которую слышал когда-то от коробейника Микеля ван Гугена. В его картине стоял стог на возу. Вокруг стога суетились люди, одержимые жаждой наживы, следом за возом чинно ехали сильные мира сего – короли, герцоги и князья церкви. Они не спешили – многие богатства и без того принадлежали им, однако никто из них не замечал, что в воз запряжены чудовища, и они тянут его прямо в ад. На верхушке заветного стога Йерун написал влюбленные пары – им, казалось, не было дела до погони за сеном, однако бок о бок с ними следовали счастье и горе в обликах светлого ангела и уродливого крылатого беса.