Книга Танец теней, страница 72 – Гурав Моханти

— Они очаровательны, – вздохнула Вахура, – хотя все такие разные по возрасту, расе и цвету кожи.

— Кого-то из них бросили в погреба их же отцы, кто-то из них, будучи женщинами науки, ездил на мулах по деревням, не обращая внимания на то, как солнце до черноты сжигает их лицо, кто-то был дочерями матери, которая не должна была умереть, но все они были женщинами, наказанными за свои желания великого. Вот кем, по сути, являемся мы, йогини: женщинами, которые хотят слишком многого. Как и ты. Я бы показала тебе наш мир, но теперь, когда Аиндри уже полностью истощила твое терпение, наш разговор стоит отложить. Я провожу тебя к той, с кем ты пришла на встречу. Уже далеко за полдень, и было бы неплохо, если бы ты вернулась в город до наступления сумерек. Для дитя расы Ману опасно находиться на улице после наступления темноты на Востоке, и особенно это касается царевны Балха.

III

Нижние уровни древнего храма уходили под землю, подобно ходам муравейника. Женщины все шли и шли, постепенно спускаясь по ведущим по спирали лестницам, проходя мимо подземных залов, в которые уже столетия никто не заходил. Пусть здесь и был предусмотрен сток для вод, но последствия дождей все же были видны – стены покрылись толстым слоем ила, а в воздухе витал запах стоячей воды.

В голову вдруг пришло, что сейчас самое подходящее время спросить Зубею. Просто спроси ее. Спроси ее, Вахура. Перестань искать утешения в тайнах.

— Ты хочешь о чем-то спросить, царевна? – спросила Зубея голосом, который мог бы успокоить океаны.

Вахура сглотнула.

— Вы знаете… что… или кто такой рулевой серафим?

— Рулевой серафим? – Зубея попробовала слово на вкус, как глоток хорошего вина. – Я незнакома с этим понятием, дитя мое, хотя мне кажется, что я слышала его отголоски. Откуда оно тебе ведомо?

— Просто… я как-то слышала его от своей матери, – выдавила Вахура. – Мне всегда было интересно, что оно значит. Но это неважно, – солгала она, почувствовав, как воспоминание о шелке, спрятанном в деревянном подвесе, снова кольнуло ее под ребра. Казалось, это воспоминание заполнило ее легкие, потому что стоило ей вздохнуть, и ее вновь посещали предсмертные слова матери – и Вахура начинала задыхаться.

Они заразили твою сестру Календулой. Чтоб спасти Балх, твой отец попросту прикончит ее.

Сейчас она несет лишь страх.

Но ты должна быть смелой, быть проницательной. Помни, что делает ее красивой.

Спрячь ее, пока будешь искать Астру. Лишь у Астры есть лекарство от этого проклятия. Найди его и спаси свою сестру, Светлячок. У тебя всего год, прежде чем твоя сестра сойдет с ума.

Следующие три строчки были запятнаны кровью – и, вероятней всего, это была кровь из глаз, которые мать сама себе и выколола, – но, к счастью, последние абзацы, от взгляда на которые слезы наворачивались еще несколько недель, прочитать все же можно было.

Ты заставишь вселенную гордиться тобой, моя дорогая, и я осыпаю тебя поцелуями, умоляя простить за те испытания, через которые я собираюсь тебя провести.

Прости за мое молчание, прости, что не рассказала тебе о себе.

Вечно твоя, рулевой серафим.

Она помнила, как тупо смотрела на письмо. Слова падали, как камни в колодец, и, хотя Вахура и чувствовала, как они застывают в ее памяти, они не имели никакого смысла. Они не могли иметь никакого смысла.