Книга Танец теней, страница 448 – Гурав Моханти

Анаади запустил бутылкой в голову шпионки, сбив ее с ног. Затем он плюнул ей в лицо. Густой комок слизи с примесью эля прилип к ее щеке, и Анади, схватив женщину за руку, потащил ее к своим друзьям, крича во все горло.

Вскоре собралась толпа. Пусть сейчас вокруг и не было этралов, которые могли бы провести все по канону, но люди прожили в Раджгрихе достаточно долго, чтобы знать, что делать.

И Анаади был первым. «Прямо как в детской игре», – подумал он, швырнув камень. Тот попал блуднице прямо в висок. Женщина закричала, но ее крик утонул в воплях поборников справедливости.

— Кто еще хочет бросить камень! В очередь! За Драконоборца!

И толпа окружила шпионку – они наконец получили шанс поступить правильно.

Маржана попыталась подняться на ноги, но у нее никак это не получалось. Ее ноги не слушались ее. Почему они не слушались? Она ведь девадаси, великая танцовщица. Почему она не могла пошевелить ногами? Каама, что происходит? Она подняла голову, ее зрение затуманилось. Вокруг нее смеялись мужчины, женщины и даже дети, и никто не хотел ей помочь. Никто из них не носил черного тряпья. Это были обычные люди. Хорошие люди. Но почему никто не помог ей? Почему она лежала на земле?

Какой-то камень выбил ей зубы. Новый разбил губы. Еще один сломал нос. Она уже не могла открыть один глаз. Лишь руки еще могли двигаться.

Она почувствовала, как по шее потекла струйка, и ее рука коснулась некогда пышных, а теперь истрепанных волос. Они промокли. Она инстинктивно раздвинула волосы, словно выбирая вшей, и обнаружила, что не может нащупать собственного черепа. Карна… ты простишь меня?

Ее пальцы непроизвольно проникли глубже и коснулись липкой размозженной материи, а затем наткнулись на твердую поверхность. Камень. Ты найдешь меня в небе? Дрожащие пальцы девадаси извлекли камень, вонзившийся в ее обнажившийся мозг, и Маржана умерла.

Высоко над ее головой небо и усыпавшие его немигающие звезды словно бы насыщались ее кровью, и небо побледнело, как будто с него смыли всю кровь и вместе с нею проглотили всю волю к жизни.

Раджгрих

Через два дня после Битвы при Матхуре

Те, кто находился в трауре, могли и не заметить штандарты монархов, развевающиеся на Имперском Форте, но это было вопросом времени, когда они услышат о случившемся. Военные регенты были вызваны на охоту. «С какой целью?» — задумался Чалаккха. Месть, конечно.

Император был первым, кто послал стрелу, и она пронзила орла, готового уже вонзить когти в несчастного кролика. Орел, к большому потрясению прибывших на охоту царей, обратил свой гнев на императора, словно бы не замечая стрелу, застрявшую у него в шее. И его предательство не осталось без расплаты – император собственными руками оторвал ему крылья. Орел все так же неподвижно лежал в его руках, когда император повернулся к прибывшим – лицо в синяках, лодыжка забинтована, и все же он выглядел тем самым воином, который некогда поставил их всех на колени.

Джарасандх Завоеватель.

— Пока мы все здесь, – сказал он, – давайте отдыхать. Мне нужно сказать вам многое.

Болтовня стихла, и аристократы и члены царских семей напряженно повернулись к императору, каждый из них походил на лук, с которого готова сорваться стрела. Оглядевшись, Чалаккха понял, что даже поляна, на которой они сейчас стояли, вероятно, была выбрана неслучайно. И было ли это просто удачей, что Джарасандх заметил орла, который охотился здесь? Но ведь иначе и быть не могло? Или это был символ грядущих событий?