Книга Танец теней, страница 335 – Гурав Моханти

— Вы! – Она была поразительно высокой, и лицо ее было все усыпано веснушками. На плечах висела сумка. Она, прищурившись, окинула всех взглядом и уставилась на Бхагадатта. – Могу я перекинуться с вами парой слов, Бивень? – зло прошипела она сквозь стиснутые зубы.

— Уведите ее, – приказала Сокарро стражникам – и дважды им повторять не понадобилось. – И выпорите стражников за дверью в казармах.

Но женщина в капюшоне вдруг закричала, широко распахнув глаза:

– Где твой гнев, ибо ныне моя земля побеждена и пала и в покрытых сажей небесах любимой Ланки развевается лишь знамя зла.–Она не успела закончить Плач Шурпанакхи – один из стражников зажал ей рукой рот. Ее выволокли за дверь, а Бхагадатт просто наблюдал за этим, и выглядел он так, словно его бросили ко львам.

Плач был плачем о предательстве. И выглядело все так, будто… будто человеческая женщина обвиняла Бивня в том, что он, ее любовник, бросил ее. Но в прошлый раз, когда Мати была здесь, Бхагадатт столь решительно отверг заигрывания Мати, что она была уверена, что его не интересуют человеческие женщины.

— Должна признаться, меня уже начинает тошнить от царевен, – объявила Сокарро.

Бхагадатт явно нервничал. И ужас, который он собирался сотворить с Дантавакрой, мог подождать.

— Возможно, этот разговор можно будет продолжить на сытый желудок. Вдобавок его нужно будет вести между представителями, учитывая, что наследного царевича нет, а вы представляете его. Я укажу госпоже Сокарро заняться приготовлениями. И боюсь, что должен уйти. Царевна. – Он поклонился Мати и, не обращая внимания на Дантавакру, повернулся к своим сопровождающим.

— Ну что ж, тогда стоит выпить за старые добрые времена, госпожа Сокарро, – сказала Мати.

— Говорят, выпей с Черным Лебедем, и ты проснешься на дне реки. Я, когда захлебываюсь, слишком нездорово выгляжу.

— Это просто слухи, Синх. Тогда, может, поужинаем?

Соккаро нахмурилась. Бивень меж тем закончил переодеваться в свежую рубашку и повернулся к погонщикам:

— Убейте Майру. Я пришлю семена.

Дантавакра обменялся испуганным, ничего не понимающим взглядом с Мати, которая резко отдернула руку от приговоренного айравата.

— Достопочтенный Бивень, – окликнула его она и, поскольку уже не могла повернуться всем телом, обратила к уходящему мужчине лишь лицо. – Не могли бы вы хотя бы сказать нам, кто обманом заставил вас передать дар для Магадха?

— Да, расскажи, как тебя снова обманули, беременный хомяк! – Сокарро Синх дернула стальным носом в сторону Мати.

Но Бхагадатт все же остановился у двери слоновни, обдумывая ответ.

— Архонт яванцев, – сказал он, не оборачиваясь. – Каляван.

III

— Приношу извинения за свои манеры, госпожа Сокарро, – доедая, сказал Дантавакра. – Мои кишки подверглись испытаниям, которые я не пожелал бы и злейшему врагу.

— Не думайте об этом, – откликнулась Сокарро. – На голодный желудок вежливость никому не нужна. Позвольте мне продолжить вас угощать.

Через несколько мгновений уцелевшие на столе сахарные шарики дополнились клубникой, покрытой медовыми узорами. Дантавакра уставился на Сокарро влюбленным взглядом. И не он единственный.

Прислужник испытующе глянул на все еще полный стакан Мати, но та лишь скорчила гримасу. Она ненавидела козье молоко, и ее тошнило. А козье молоко на Востоке было крепче эля. По глазам прислужника было заметно, что он собирается сказать, что это полезно для ребенка. Может, и полезно, но пить-то мне! В конце концов прислужник пожал плечами и удалился прочь, всем своим видом показывая, что он уверен, что Мати сделает правильный выбор.