Книга Танец теней, страница 327 – Гурав Моханти

Бхагадатт, глядя на нее, заморгал, и его взгляд чуть прояснился. Вахура почувствовала иррациональное желание обнять его, как бы это ни было глупо с ее стороны. Он, конечно, не жаждал получить ее сочувствие, да и кто она такая, чтобы утешать его? В этот момент вокруг закружились, засновали зигзагами крошечные синие вспышки, оставляя после себя следы сапфировой пыли, а ночь становилась все темнее. Лунные мухи осветили разговор, призвав магию земли, которой, казалось, можно было коснуться.

— Уверен, Хранители рассказывали вам, что отец всегда верил, будто враги обрушатся с небес, – сказал Бхагадатт. – Он потратил огромные деньги на то, чтоб защититься от дэвов. Вдобавок прямо там, под этим золотым балдахином, укрытым красно-синей парусиной, находится реликвия Равана, неработающий хранитель ветра, еще одна прекрасная сломанная вещь в этом Саду.

Сердце Вахуры пропустило удар. Настоящий хранитель ветра! Но нет. Сейчас она не могла попросить показать его. Бхагадатт говорил о дэвах. Вот оно! Осталось лишь дождаться подходящего момента, чтобы спросить.

— Отец нанял мастеров со всего мира, чтобы заставить его летать, а когда у них ничего не вышло, попросту сбросил их всех с этой террасы, но его желание заставить работать хранителя ветра никогда не ослабевало, потому что его страх перед небесами никогда не ослабевал. Странно, что они воплотились так, что он и представить бы не мог. Именно поэтому я приказал создать этот ловец света здесь, на том самом месте, где мой отец испустил свой последний вздох. Даже перила, истерзанные когтями грифона, остались прежними – как напоминание, что, сколь бы ни сильны были айраваты, они не умеют летать. – Вахура внезапно почувствовала себя очень неловко из-за того, что сейчас она стоит на том месте, которое он, без сомнения, считал священным. – Он похоронен не здесь, царевна, – чуть рассмеялся Бхагадатт, увидев выражение лица Вахуры. – Я хотел, чтоб мемориалом ему стало нечто большее, чем статуя, а эта вещь, – он провел пальцем по золотистой трубе, – весьма…

— Функциональна.

— Да. Я хочу защитить свой народ, строя будущее, а не размышляя о прошлом. Я провожу время здесь, в одиночестве, оценивая жалкие лучи мертвых звезд, устремив взгляд на реку лун в небе и обратив свой мысленный взор на события реальности. И я не мог не заметить, что звезды отклонились от своих курсов. Это произошло сразу после того, как я вернулся с панчалского сваямвара. В моем кабинете есть планетная система, железная модель планет, которая отображает их положение на небе. Сферы из лазурита и стали на этой планетной доске сдвинулись настолько отчетливо относительно того, как они должны располагаться, что любой астролог заметит это даже невооруженным глазом. Силы хаоса клубятся у наших стен, и это касается и Войн Ямуны, и Гражданской войны в Хастине, и даже возвышения Унни Этрал – и это заставляет меня поверить, что мы, возможно, находимся на пороге перемен. Но будут они к добру или худу, я не знаю.

— Природа перемен определяется тем, как мы реагируем на них,– сказала Вахура. Нет. Нет! Вернись к старой теме, Вахура. Разговаривая о политике, она ничего не добьется. Сделай ему комплимент, вспомнила она. Может, стоит коснуться астрологии? Почувствовав себя обманщицей, Вахура тем не менее продолжила: – Знаете, Старая Элла очень удивлялась тому, что вы проводите Конклав после восхода луны, учитывая, что речные жители помешаны на святости церемоний под солнцем. Но теперь я поняла почему. Астрономы, как и поэты, музыканты и светлячки, лучше всего работают, когда остальные спят.