Книга Танец теней, страница 292 – Гурав Моханти

Он вернулся, лишь когда в воздухе запахло паленым телом младенца, – для того, чтобы забрать череп.

В хаосе, что творился после охоты, во время отчаянного бегства обратно к пляжу, никто – даже окровавленная Аджат – не обратил внимания на маленький мешочек с черепом крошки-дракона, висевший на поясе у Такши. А еще они не заметили, что вторая стрела Паршурама, которая должна была ознаменовать победу, так и не взлетела. Они поняли истину, лишь когда дошли до ожидающего их на берегу Ханумана, за несколько мгновений до того, как солнце опустилось за горизонт.

Истина заключалась в том, что ни Паршурам, ни Нар Ад и ни одна душа из их компании так и не вернулась; что они только и могли, что бросить Масху и Налу на этой проклятой земле; что… их судьбой была смерть, если смерть уже не забрала их.

Масха, закашлявшись, хихикнула, наблюдая, как ачарья Нар Ад щебечет, как щегол среди подсолнухов, в то время как ачарья Паршурам вышагивает, как ворон-падальщик среди трупов. Бессмертный человек не видел красоты в бессмертном городе, чьи последние воспоминания были о смерти, но очевидно, что пыль жестокого прошлого не застила глаза Следопыту.

Ачарья Нар Ад настоял, чтобы перед входом в Айран Мачил они взобрались на городские стены. Он утверждал, что это нужно для расшифровки карты, но, учитывая, насколько низкими были эти стены по сравнению с Розовой стеной Хастины, Масха подозревала, что он просто хотел полюбоваться на внешний вид, – и она была очень благодарна этой поблажке.

Весь город был лишен красок, но это лишь подчеркивало красоту руин, расположившихся на фоне деревьев календулы, которые, как шрамы, расползались по лицу города. По бокам змеящейся впереди дороги стояли статуи, некоторые были даже выше деревьев – хотя часть истуканов все же была повалена. Башни выглядывали из-за мандариновой листвы, словно нетерпеливые пальцы Стеклянных Богов пытались дотронуться до своих отражений, но большая часть их обрушилась, и теперь они больше напоминали сломанные ножи. Разбитые купола были раскиданы вокруг, как лопнувшие нарывы. Масхе с трудом верилось, что Ману владел такой магией, которая позволила превратить простые булыжники в настоящую каменную молитву, а затем сделать эту молитву мерзким проклятием.

— Шри! – Нар Ад тряхнул плечами, напугав господина Номнома, который злобно смотрел на него. – О, все Следопыты просто подохнут от зависти, когда прочтут мои заметки!

— Не могу поверить, что я жаловался на то, что меня заставили бросить свой отряд, – сказал один из наемников Чалаккхи, мужчина, чье лицо поросло редкой щетиной, – кажется, его звали Орран. Он постоянно маячил позади Шри, и ей это, похоже, нравилось.

Нар Ад погладил свою фиолетовую бороду.

— Я больше не буду мечтать посетить обугленные золотые дворцы Ланки, что зовется золотым тигром среди городов, и перестану любоваться на Море Пепла в отражении разрушенных башен Трипуры, чья тень когда-то прорезала три королевства подобно мечу. Бард, что вы видите здесь, отныне будет воспевать лишь Айран Мачил, застывшую трещину на губах времени. Разве можно вообразить, как она, должно быть, была ослепительна при жизни, если она так блистательна при смерти?