Книга Танец теней, страница 276 – Гурав Моханти

Вахуре потребовалось время, чтобы успокоиться, в то время как Элла, разозлив ее, перевела разговор в безобидное русло. Вахуре следовало бы привыкнуть к этой подлой тактике своей гувернантки, но правда, услышанная ею в речах старухи, попросту вывела ее из себя. Взяв себя в руки, она заговорила снова:

— Мысли о боли приводят меня в чувство, но я все сильнее чувствую, что разницы между петлей на шее и шнурком, стянувшим мне талию, почти не осталось.

— Знаете, удушение может быть эротичным. В храме мне это очень нравилось…

— Мне не нужно, чтобы мои уши были на тон темнее моих щек.

— При всем уважении, царевна, вы склонны к ханжеству.

— Это качество ценят нормальные гувернантки.

II

— Если я хоть раз отрыгну воздух, корсет лопнет. Зачем ты накормила меня перед ужином, Элла?

— Ужины предназначены не для того, чтобы на них ели, а для того, чтобы на них танцевали. Я уверена, царевне бы не понравился разговор с Бивнем, у которого в зубах застряло мясо, или если бы он дышал на нее чесноком?

— Что бы я без тебя делала, Элла?

Элла не промолчала: на этот вопрос было много ответов.

— Теперь, когда принцесса прополоскала рот порошком соли и шалфея, могу я предложить ограничить рацион напитками и, если вы вдруг почувствуете непреодолимую потребность что-то пожевать, виноградом или дольками апельсина.

— Честно говоря, я бы предпочла просто вздохнуть.

— То, сколь гостеприимен Конклав, показывает, что Бивень намерен произвести на гостей впечатление, а значит, он весьма амбициозен – и в этом его главная слабость. А значит, вам уже есть чем воспользоваться.

— Какое счастье, – сухо заметила Вахура.

— Мы пришли.

Вахура, несмотря на всю свою нервозность, любила грандиозные мероприятия. Чем больше толпа, тем больше возможностей узнать что-то новое. В конце концов, знание подобно бесконечному, скользкому утесу самодовольства, по которому ты карабкаешься наверх и постоянно боишься упасть вниз, если не зацепишься крючьями. Утесу, созданному не только из книг, но и из культуры, опыта и, самое главное, взглядов разных людей. С этой точки зрения, приближающиеся события были не значительней самого Конклава.

Сотни свечей разгоняли темноту, наполняя огромный зал ползучими тенями, заставляя сверкать драгоценные камни, мерцать короны и переливаться многочисленные четки. На лбу гостей уже выступили похожие на маленькие бриллианты капельки пота, и всем им не терпелось отыграть свою партию, получить награду и вернуться в земли, где о такой сильной влажности можно было лишь слышать. Со своего места Вахура уже разглядела три ухмылки, две вымученные улыбки и одну откровенно вздымающуюся грудь. Вахура задавалась вопросом: сколько времени потребуется этим гордым дамам и господам, чтобы устать от мирного собрания и превратить его в своеобразное продолжение сваямвара.

Что касается женщин, то их было не так много, как Вахуре хотелось бы, и при этом гораздо больше, чем она ожидала. Внимание царевны привлекла женщина, сидевшая на высоком табурете, выставив напоказ кожу на бедре, словно сыр в мышеловке. Незнакомка была молода и худощава, но при этом очень мускулиста. Протянувшаяся через все лицо вуаль оставляла открытыми лишь миндалевидные глаза. Одетая в алый жакет и отделанные изумрудным кружевом юбки, она производила впечатление человека, привыкшего к тому, что все ее невысказанные желания тут же исполняются. И самое главное – подозрения Вахуры тут же подтвердились, потому что стоило даме поморщиться, чтобы чихнуть, и стоявшие вокруг мужчины тут же протянули свои платки. Но даже это она проделала с грацией тигрицы, хотя Вахура вынуждена была признать, что никогда не видела, чтобы тигрица чихала. Впрочем, незнакомке удалось сдержаться, и она принялась шмыгать носом, учтиво улыбаясь в ответ на протянутые платки.