Книга Танец теней, страница 272 – Гурав Моханти

— Довольно, – сказал Вьяс. – Голова никуда не денется к нашему возвращению.

— О, Номном! – Шри счастливо пропела две строфы, пряча господина Номнома под блузку, обрадовав не только крысу, но и всех присутствующих волшебством своего голоса. Всего на мгновение. Потому что в следующий миг по пещере разнесся треск льда.

— Что еще? – простонал старый Джаах.

— Что… это? – Чалаккха указал на ледяную вершину, которую Нала видела под водой и которая сейчас полностью обнажилась.

Гончие неподвижно застыли, натянув поводки. Глаза Паршурама сузились до щелочек. Мечи выскользнули из ножен, и Нала обернулась. Посередине огромной глыбы льда прошла огромная трещина. Свет от голубого лишайника сильно потускнел, в отличие от того силуэта, что был виден внутри льда. Еще мгновение, и вся ледяная глыба треснула, как разбитое изнутри зеркало, и разлетелась на тысячу осколков, и наружу кто-то шагнул.

— Это дракон? – На лице Чалаккхи, были написаны жадность и беспокойство. – Мы не готовы! Шепот! Ловушки! Сети! Убери их! Это дракон, ачарья?!

— Хуже, – откликнулся Паршурам.

Если бы не хвост, Нала подумала бы, что перед ними возник Бхим. Это создание было невероятно высоким и очертаниями напоминало человека настолько мускулистого, что вены вились по рукам, как змеи. На плечи спадали длинные белые волосы. Мех его был оттенка снега. Его лицо принадлежало одной из тех древних статуй, у которых они сейчас стояли, а сапфировые глаза смотрели на них столь же безразлично. Вокруг него кружились ледяные искры, оседая на пальцы, плечи, лицо. Он обнажил похожие на бивни клыки, и его лицо исказилось. Нала не могла сказать, усмехался он сейчас, смеялся ли или рычал. Воспоминания Налы – о том, что она когда-то узнала в Меру, – вернулись к ней столь резким толчком, что у нее перехватило дыхание. Ну, конечно, он же видел, как она прыгала по потолку. Для ванар, вымерших гигантских обезьян, подобное путешествие среди сталактитов было чем-то вроде невинной прогулки.

Ванара. Вот кого увидела Масха, когда пробормотала что-то об обезьяне и яйцах дракона… Духи! Паршурам знал это с самого начала. Нала все еще не могла поверить, что сейчас смотрит на настоящего ванару. Бывшие победители, раса воинов, которые стояли бок о бок с людьми во времена сражений с ракшасами Ланки. Те, о ком сейчас можно прочесть лишь в сносках забытых свитков.

Впрочем, об этом ванаре знал каждый.

— Добро пожаловать. – Голос ванара звучал низко, но твердо, как это и пристало голосу Бога обезьян. – Я – Хануман. Рулевой серафим Айрана Мачила.

XVIII

Даже если бы Нала могла сейчас выдавить что-то, кроме невнятного бульканья, она бы все равно не знала, что можно сказать в присутствии Ханумана. Сын Ветра. Хануман. Ему запросто могло быть тысячи лет. Нала понимала, что сейчас она вполне могла обмочиться от страха и благоговения, но все, о чем она могла думать, – это то, как близко она сейчас стояла к Хануману и Паршураму. Нала прикрыла глаза и замерла, прислушиваясь к их разговору.

— …Ванары ушли… – ответил Паршурам на вопрос, который Нала не услышала.

— Сколько времени прошло? – спросил Хануман.

— Созвездия уже стали иными.

— Я пережил звезды? Позорно, – откликнулся Хануман. А затем на мгновение повисло молчание, и все же он вскоре спросил: – Это был ты? Ты убил ванаров?