Книга Танец теней, страница 238 – Гурав Моханти

Дантавакра перехватил вторую руку царевича и почувствовал, как по щекам бегут слезы. Чуть сжал ему пальцы, замер в долгом созерцании, а потом решил, что оно того не стоит. Он попытался перехватить его за руку, но вместо этого сломал ее. И не просто так сломал. Он швырнул царевича на пол и несколько раз ударил каблуком по его руке. И он бил снова, и снова, и снова – до тех пор, пока не услышал приятный звук крошащихся костей. Он глянул вниз и увидел, как обломки костей багрово поблескивают средь месива разорванной плоти.

Он говорил мне, что, если я не произведу на него впечатления, он расскажет мои секреты команде.

Дантавакра впечатал царевича лицом в зеркало. То разбилось, и осколки вспороли Сахам Деву щеку. Дантавакра вцепился в волосы Сахама Дева и развернул его лицом к себе. Наверно, именно так и выглядят Оракулы из Черного Ордена во время инициации.

Я нареку тебя своим Лотосом Благодати. Он вспомнил, как она обнимала его, как ее слезы стекали по его плечам, и рыдания его превратились в рык. Мир вокруг исчез. Кажется, он вцепился в сломанную руку царевича и, пнув дверь, вытащил его, обнаженного, на палубу. Сахам Дев умудрился выплюнуть кляп и, на мгновение отвлекши Дантавакру, закричал:

— Вы ракхджай! Вы приняли Вачан, что будете защищать меня! Остановитесь, во имя Ямы! – Дантавакра неуверенно замедлил шаг. – Да, вспомните о своем Вачане, Дантавакра! Вспомните! Вачан сожжет вас, если вы нарушите свою клятву! Вспомните!

Вачан, который он принял, став ракхджаем, вся его жизнь в Магадхе, его мечты и надежды далекой мелодией зазвучали в голове, но все их перекрыло иное обещание. Я нареку тебя своим Лотосом Благодати.

— Я помню, – спокойно сказал Дантавакра, швырнув в море царевича, которого он поклялся защищать.

III

Какое-то размытое движение привлекло его внимание. Мимо промелькнули две фигуры мандаринового цвета. Стоящие на другой стороне палубы Близнецы, должно быть, стали свидетелями того, как Дантавакра нарушил свой Вачан. Ачарьи безмолвно прыгнули в воду, как дельфины, возвращающиеся на глубину.

Мати подбежала к Дантавакре и, чуть не врезавшись в перила, уставилась на море. А затем повернулась и спокойно, хоть и озадаченно глянула на Дантавакру. Вооруженные алебардами солдаты направили оружие на ракхджая.

— Ты будешь повешен за это, Данта. Или с тобой сделают что-нибудь похуже. Зачем ты это сделал? Ты же знаешь, что он сможет доплыть обратно.

Дантавакра опустил руки.

— Со сломанными пальцами – не сможет.

На ее незаданный вопрос он так и не ответил, с удовольствием наблюдая, как мелькает в волнах голова Сахама Дева, и искренне надеясь, что Близнецы не успеют до него добраться, но они все же успели.

— Ну, вот и все. Теперь ты… – Она резко замолчала.

Тишина казалась звенящей, как колокол. Дантавакра, нахмурившись, повернулся к внезапно замолчавшей Мати и увидел, что ее кто-то взял за руку. И, поняв, кто это, он зажмурился. Не от страха. От стыда. Он понял, что не сможет больше посмотреть на это дитя. Ни сейчас, ни потом.

А Мати на нее посмотрела.

Она увидела кровь на юбках Ваури и пятна на палубе по дороге из каюты царевича.

Я нареку тебя своим Лотосом Благодати.

Мати подняла взгляд, встретившись с ним глазами, и горе и вина наотмашь ударили его, но с того мимолетного момента, когда она чуть приоткрыла рот и в глазах ее вспыхнул огонь, он понял, что Мати отравлена тем же ядом издевательств.