Книга Танец теней, страница 237 – Гурав Моханти

Но он уже об этом не думал. В комнате было слишком темно и слишком тихо для того, чтобы это хорошо закончилось. Обнажив меч, Дантавакра крикнул:

— Ваша светлость… Ваури?.. – И внимательно оглянулся по сторонам, следя, не выпрыгнут ли из тьмы неведомые нападающие, и наполовину надеясь, что это и произойдет. И наконец увидел Ваури.

Пламя осветило ее, и с его губ сорвался болезненный шепот:

— О нет…

Она, издавая хриплые всхлипы, лежала на кровати – и глаза были все еще надежно завязаны. Во рту торчал кляп, и слюна, срывающаяся с губ, уже превратилась в пену, хотя в остальном девочка выглядела невредимой. Эти ублюдочные яванцы, должно быть, связали ее, чтобы она не закричала.

Проклятье. Где царевич?!

— Ваша светлость? – тихонько позвал Дантавакра, опускаясь на колени у кровати и ободряюще кладя руку на плечо Ваури, а потому осторожно вытер пену с ее губ и нежно пригладил ей волосы. – Все будет хорошо. Я здесь. Я защищу тебя, малышка, – прошептал Дантавакра, напряженно оглядываясь по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой темноте. Как оказалось, вытащить кляп одной рукой очень трудно.

Ваури лишь слабо хрюкнула, волна судорог пробежала от ее шеи вниз.

Он не верил своим глазам, но ему пришлось поверить, когда дверь в уборную со скрипом отворилась и вырвавшийся оттуда луч света озарил кровать. Дантавакра взвился на ноги, выхватив меч:

— Именем императора, стоять!

Сын императора остановился – черный силуэт, вырисовавшийся на фоне света из уборной. В руке – грязная тряпка. Ничего не понимающий Дантавакра опустил меч.

Растерянный взгляд скользнул по кровавым пятнам на простыне.

Он перевел взгляд на царевича… все еще отказываясь понимать…

Лишь сейчас Дантавакра понял, что он все еще сжимает руку Ваури, а та наконец перестала рыдать. Ракхджай чувствуя, как его разум покидает его, рассеянно отпустил девочку – на бледной коже отпечатались следы его пальцев.

Тишину разорвал резкий голос Сахам Дева.

— Как вы смеете врываться в мою комнату? – начал было он, но затем, должно быть, что-то увидел в глазах Дантавакры и медленно отступил в свою уборную. – Не волнуйтесь, ракхджай. Она все еще вполне жива и достаточно невредима. Я бы не позволил себе искалечить ее, – небрежно продолжил Сахам Дев, заходя обратно в комнату – лишь для того, чтобы подойти к кровати с другой стороны и затянуться сигариллой. – А теперь подите прочь. Займитесь своими делами.

Оцепеневший Дантавакра развернулся, чувствуя, как разум его теряется в багровом тумане вопросов. Как она могла все остаться невредимой? Дантавакра непонимающе нахмурился…

А потом принял решение.

II

Он причиняет мне боль, говорит, что дни каждого из нас сочтены, поэтому я должна научиться всему, пока могу. Дантавакра спокойно достал изо рта Ваури кляп и загнал его между зубами Сахама Дева. Тот никогда не был воином, он был обычным слабаком. И все, что он смог сделать в порыве отчаяния, – это лишь взмахнуть горящей сигариллой и прижать ее к шее Дантавакры. Это было больно. Дантавакра хотел бы, чтобы болело сильнее.

Ты должна его слушаться. Будь хорошей девочкой.

— Ш-ш-ш, – прошептал Дантавакра сопротивляющемуся Сахаму Деву. Он почти что пел: – Ш-ш-ш. – А затем чуть слышно всхлипнул, когда Сахам Дев ударил его, но удары его были не больнее укусов комара. Он позволил этому удару-прикосновению коснуться его лица, а затем принялся методично разгибать пальцы Сахама Дева. А затем каждый из них сломал. Один за другим. Дантавакра думал, или скорее надеялся, что приглушенные стоны Сахама Дэва станут музыкой для его ушей, но он ничего не почувствовал. Возможно, мелодия была недостаточно громкой.