Книга Танец теней, страница 232 – Гурав Моханти

— Сделай это.

Дантавакра, тяжело дыша, продолжал сжимать и разжимать кулак. Сахам Дев уставился на Дантавакру с ненавистью быка, увидевшего красную тряпку.

— Как пожелаете. Вашим Вачаном я приказываю вам ударить ее кулаком в жи… – Дантавакра, должно быть, увидел, как слово «живот» возникло на губах Сахама Дева, потому что, прежде чем слова успели зазвучать, ракхджай ударил Мати кулаком в лицо. Тяжелая перчатка нашла свою цель, и в ушах у Мати зазвенело.

Мати заморгала, открыв глаза, сухие, как пыль, и увидела Сахама Дева. Ее голова покоилась у него на коленях, и он прикладывал к ее носу обрывок муслина, пытаясь остановить текущую кровь и вправить перелом.

— Ты неисправима, – покачал головой он, нежно целуя ее в лоб. – И, ракхджай, я надеюсь, вы будете тратить меньше времени на возню с зараженной и больше времени на то, чтобы присмотреть за моей супругой.

Дантавакра молча кивнул. Мати открыла глаза и увидела слезы, блестящие на его обветренных щеках. Мати с гневом в душе подавила вспыхнувшее к нему материнское чувство.

— Не волнуйся, – сказала Мати. – Я привыкла к кровавым соплям. Благодарю тебя за то, что ты не ударил меня в чрево.

Бедный Дантавакра, размышляла Мати. Он изо всех сил пытался ударить ее как можно слабее. Но даже слабый удар кулаком в кованой перчатке способен причинить боль. Он так напоминал ей Карну. Мати была рада, что не убила его. Внезапно у нее закружилась голова. Открывать глаза стало слишком тяжело.

— Это сотрясение мозга, – выдохнул Дантавакра. – Я пойду позову целителя!

— Нет, помоги ей лечь в постель, а потом приведи Ваури в мои покои. Знаешь, пришло время обучить ее тому, что она должна уметь хранить тайны. – Рассмеявшись, он дружески хлопнул Дантавакру по плечу, который в ответ изобразил слабый смешок.

Мати почувствовала, как Дантавакра поднимает ее в воздух, и темнота укутала ее, как плащ, наброшенный на пламя.

На следующий день, когда Мати выплыла из глубин бессознательного, она, закашлявшись, почуяла дым.

Голова болела так сильно, что она мгновенно пробудилась, и Мати уставилась в иллюминатор. Будь я проклята! На них напали матхуранцы, и ее корабль был в огне.

II

Матхуранцам, которым запретили торговать с Востоком на время перемирия, должно быть, пришлось задействовать собственных контрабандистов, чтобы уклониться от этих обязательств. Или, что еще хуже, матхуранцы расставили свои ловушки, которых так опасались магадхцы, не только на суше, но и на море. Как бы то ни было, сейчас одинокая магадхская галера оказалась для матхуранцев сладостью, обнаруженной полчищами муравьев.

Мати содрогнулась от одной мысли о том, как обрадуются преследователи, если обнаружат, что магадхский корабль несет на себе наследного царевича… ну, всем ведь нравятся сладости, политые медовой пастой. Впрочем, «Золоченый Лев» был довольно быстр, и, если не считать пожара на корабле, команда прекрасно умела соблюдать давнюю пиратскую традицию: «Не можешь драться, беги».

Так что она была довольно смущена и по понятным причинам взбешена, когда выскочила из своей каюты и обнаружила, что корабль замер на месте.

Как и ожидалось, на палубе царил хаос, но в то же время все вели себя так, словно корабль никто не преследовал. Моряки должны были разбрасывать шипастые сети, лучники – подбирать колчаны побольше, воины – спорить, мечами или секирами лучше встречать нежданных гостей. А вместо этого команда бегала по палубе, как крысы, безо всякой цели.