Книга Танец теней, страница 211 – Гурав Моханти

— Действительно, ценит, – сказала Мати. – Мы очень часто не видим друг у друга недостатков.

Возможно, слишком часто.

— Ах, этот экстаз начала брака.– Матакшара понимающе кивнула.– Тебе повезло. Чтоб простить тебя, нужно приложить очень много сил.

Повезло? Возможно. Однако понимание того, что такое прощение, может быть довольно предвзято. Воспоминания о том, как молчаливо обнимались брошенные в тюрьму по приказу Сахама Дева Амала и ее мать, вернулись, как крылатый демон. Но Мати лишь рассеянно подрезала ему крылья, чувствуя то отвращение, которое испытала, когда увидела, каким пыткам они были подвергнуты, и осознала, что, с точки зрения Сахама Дева, это был лишь урок для Мати.

— Да что тебе вообще об этом известно? – огрызнулась Мати.

— Разумеется, ничего. Я имела в виду твоего отца. Этот болван продолжает жаловаться, что ты подлетела слишком близко к солнцу. Что ты не отвечаешь на его письма.

Мати растерянно заморгала, чувствуя, как тяжелеют ее веки. Какие письма?

Матакшара продолжила:

— Я понимаю, ты не позволила ему приехать на свою свадьбу, но не заставляй беднягу сожалеть о том, что он не произвел на свет еще одного ребенка, ладно? Напиши ему.

Мати заставила себя сохранять невозмутимость, хотя в груди у нее что-то сжалось. Она почти что почувствовала, как в комнате ощутимо запахло гнилью, хоть сама и не могла понять, отчего так воняло. Это отец отказался навестить Мати. Он что, солгал матери лишь для того, чтобы та решила, будто он – хороший?! Не обращая внимания на гримасу дочери или, возможно, игнорируя ее, Матакшара продолжила:

— Однако мы отвлеклись. Хотя, если кто-нибудь спросит о твоем кольце, лучше скажи, что ты сняла его с трупа торговца. Я ведь должна поддерживать свою репутацию. – Матакшара отхлебнула из кружки. – Но я понимаю твое безумие первых нескольких месяцев брака, малышка. А ведь я сама все это игнорировала, упиваясь сладкой ложью о том, что брак будет вечен, – она повысила голос вместо того, чтобы понизить его, – особенно когда мы оказывались в кровати, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Мои уши сейчас лопнут вместе с серьгами, если ты не замолчишь!

Матакшара нахмурилась:

— Ты же никогда раньше не была ханжой!

О, кем еще она только теперь не была!

— Но раз ты так уж хочешь испортить все веселье, дельфинчик, – простонала Матакшара, – хочу сразу сказать, чтоб ты не волновалась. В том, что у тебя в животе сидит ребенок, есть свои преимущества. С пузом выигрывать торговые сделки так же легко, как забрасывать сеть в Солнечное озеро. Можно торговаться с корсаром, но не с женщиной, что несет в себе жизнь. За те месяцы, когда я была тяжела тобой, мне улыбнулось больше незнакомцев, чем до этого – все мои любовники. Хотя, возможно, все дело было в том, что в тот момент я была толще любого мужика. И главное, не забывай, что никто не требует от женщины с ребенком отсосать у него.

— А мне нравится отсасывать. – Мати постучала пальцем по своей кружке, и служанка покорно плеснула еще.

— Как и мне, – подмигнула ей мать. – Зачем сражаться с мечом, когда ты можешь сделать один глоток и править миром. За твой острый язычок! – Матакшара опорожнила свою глиняную кружку и грохнула ею об пол, требуя добавки. – Но хватит обо мне. – Матакшара наклонилась к ней через стол, залпом осушив новую кружку. – Я уверена, что ты, должно быть, безумно жаждешь мяска.