Книга Танец теней, страница 164 – Гурав Моханти

И на фоне Масхи резко выделялась Нала. И все же Такша понял, что он не ненавидит валку так, как вроде бы должен был. Зачем я вообще ей это сказал? Но небрежно брошенные слова порой только мешают. И ты из-за них нравишься людям чуть меньше: он по глупости поделился этой мыслью с Масхой. И уже в следующий миг его схватили за локоть и потащили к Нале, зовя сыграть.

III

— Глупости, Нала, – защебетала Масха, выхватывая джалеби из руки Налы. – Ты будешь с нами играть. Итак, теперь этот последний небесно-прекрасный кусочек…

— Теста, обжаренного во фритюре, – предложила Нала.

— Верно. Этот последний небесно-прекрасный кусочек теста, обжаренного во фритюре и пропитанного сахаром, – все тем же настаивающим тоном продолжила Масха, – будет вручен тому, кто расскажет о чем-то самом печальном. О чем-то, что представляет собой величайшую проблему, с которой ничего нельзя поделать! Нала? Ты готова потерять все это в этой, – Масха сделала драматическую паузу, – игре отчаяния?

Масха сияла так, будто считала свое предложение одним из самых величайших и прекраснейших, как будто напряжение между двумя изломанными душами действительно могла снять история о том, как судьба сломала их жизни. Такша внезапно понял, что, возможно, он немного поспешил с тем, чтобы так легко примириться с темпераментом девушки. Масха была настоящей угрозой! Но еще сильнее он был ошеломлен, когда Нала заговорила первой:

— Очевидно, что я буду победителем, не так ли? Потеряла отца еще в детстве. Никогда его не знала. Ну, мать и братьев я, конечно, знала, но поскольку я слишком уж сильно верила в добропорядочность царевичей, их сожгли заживо, а меня сбросили со скалы, и я рухнула прямо под ноги бессмертному убийце. И теперь я здесь, служу безумцу, в то время как мои друзья вернулись в Меру – считая, что я умерла или, того хуже, сбежала, – и идут вперед, к светлому будущему. Будущему, которое могло бы быть и у меня.

Масха, смеясь, толкнула локтем Такшу.

— Сомневаюсь, что это будущее куда-нибудь привело, учитывая, что Нале пришлось бы скрывать, что она девочка.

— Да, я совсем об этом забыла. – Нала улыбнулась. – Было бы, конечно, не так уж плохо, – продолжила она, – если бы я могла свернуть шеи людям, которые разрушили мою жизнь, но оказывается, чтобы убить царевичей, нужно много трудиться. И этот труд сейчас забыт ради того, чтобы мы могли спасти мир. И теперь мне приходится постоянно находиться в пяти шагах от Вьяса, который выступает ежедневным напоминанием о том, как я была счастлива в школе. И поделать с этим я ничего не могу. Так, может, я могу, – спросила она, под смех Масхи, – получить назад свое джалеби?

— Ну, теперь держись. – Масха спрятала джалеби в складках своего одеяния. – По крайней мере, у тебя есть ачарья Паршурам, который может помочь тебе найти желание твоего сердца. Как только мы закончим с Сыном Тьмы, то вернемся к твоему заданию: мести. Такша, если я не ошибаюсь, – Масха повернулась к нему, – твой родной мир мертв, верно? Тебе некуда возвращаться. И перед тобой нет великого злодея, месть которому могла бы поддерживать твою мотивацию?

Это была такая странная, непривычная игра, и все же в ней было что-то… странно воодушевляющее. Состязание печалей. Что ж, соревнуясь в мастерстве, Такша открыл свое сердце: