Книга Тирания веры, страница 88 – Ричард Суон

Но «грязным» район считался не только из-за омерзительной вони. Здесь трудились и многие другие ремесленники, например кузнецы, ведь никто не хотел, чтобы важной работе адвокатов, прокуроров, бухгалтеров и банкиров мешал постоянный стук кузнечного молота. В итоге над ремесленным районом стоял оглушительный металлический звон, словно всего в сотне ярдов от нас шла жесточайшая битва. Впечатление лишь усиливалось благодаря красильщикам, которые работали поблизости и заливали часть брусчатки и утоптанной земли насыщенными кроваво-красными пигментами.

К столь гнетущему сочетанию запахов, цветов и шума примешивались возмущенные крики здешних обитателей, адресованные имперским гвардейцам. Их было несколько сотен, и они вламывались в дубильные мастерские, как таран в ворота. Десятки кожевников уже были с головы до пят промочены вонючими водами – гвардейцы заставили их лезть в колодцы и доказывать, что там ничего не спрятано, как будто княжича могли убить прямо здесь, при десятках свидетелей, а затем утопить тело в мутной жиже. Казалось, только безумец может вообразить такое, но ведь и времена тогда были безумные.

Сэр Герольд привел нас к Императорскому Кожевнику. Как оказалось, столь величественный титул принадлежал совсем не величественному человеку. Да, он изготавливал кожу высочайшего качества, но делал это, как и все, в вонючей, кишащей крысами дубильне. Я думала, что она хотя бы будет находиться в отдельном, специально оборудованном здании, но оказалось, что это не так – процесс дубления оставался неизменен для всех, и даже Императорскому Кожевнику приходилось работать с огромными чанами мочи и дерьма. Никакие здания не помогли бы сделать это ремесло приятнее.

— Здесь мы ее только дубим, – сказал кожевник. Он был сутулым изможденным морщинистым человеком со всклокоченными седыми волосами, которые спускались ему до ворота, а его кожу, изъеденную за десятки лет работы тлетворными жидкостями, покрывали пятна. – Ну а выделываю и крою я ее в мастерской, она тут неподалеку. – Он неприязненно поглядывал на сэра Герольда и на то, как стражники и гвардейцы обыскивают колодцы его коллег. – Поддоспешник там.

Сэра Герольда не смутил его неприветливый настрой.

— Вы ждали, что они придут к вам?

Кожевник сплюнул.

— Нет. Его высочество делают то, что им заблагорассудится.

— Как часто мальчик приходит проверить вашу работу?

— Один или два раза в месяц. Может быть, даже чаще, когда меня нет в мастерской.

— Он всегда приходит в один и тот же день?

Кожевеник наморщил нос и задумался. Затем посмотрел на небо, словно мог прочесть ответ по редким облакам, которые плыли над городом.

— Нет, кажется. Как будто всегда в разные.

— И мальчик приходит один? С одним лейб-гвардейцем?

Кожевник покачал головой.

— Нет. Как-то он приходил с целой бандой вот таких же славных ребят. – Он указал на ближайших имперских гвардейцев. Я обернулась и увидела, как один из них отвесил другому дубильщику тяжелый подзатыльник.

— Эй, ты! – крикнул сэр Герольд гвардейцу – здоровяку, который, судя по виду, был родом из Хаунерсхайма. Тот посмотрел на шерифа.

— Чего?

— Я все видел, – сказал сэр Герольд.

— Это, что ли? – ответил здоровяк и снова врезал дубильщику по затылку.

Сэр Герольд шагнул к нему и гневно потребовал: