Книга Тирания веры, страница 220 – Ричард Суон

Но на этом все не закончилось. В суматохе, которая вскоре переросла в паническое бегство, другие воины-священники, облаченные в крепкие доспехи, прошли через ряды храмовников и вспомогательной пехоты, выступили вперед и обрушили на ближайших карешцев шквал громогласных приказов. Я сразу же поняла, что происходит – священники применяли Голос Императора, причем делали это так, как того всегда боялся сэр Конрад. Мне уже доводилось видеть, как Вонвальт одним лишь Голосом заставляет людей разоружиться, но… сейчас на моих глазах происходило нечто совершенно иное. Клавер обучил Голосу целый отряд священников, и они обратили его в оружие.

Карешцы, оказавшиеся рядом со священниками, начали неистово закалывать себя и своих собратьев, сопровождая эту кошмарную резню криками и плачем. Я пришла в ужас от столь чудовищного зрелища. Одно лишь было хорошо – все закончилось очень быстро, ибо наши враги немедленно бежали с поля боя, вопя от страха.

Теперь я поняла, что Вонвальт зря полагался на мощь имперских Легионов и явно преувеличивал их способности. Каждый из этих боевых священников стоил сотни солдат. А сам Клавер? Наверное, тысячи. Лишь в одном сэр Конрад оказался прав: чем дольше Клаверу позволяли оттачивать эти чудовищные способности, тем труднее было его остановить. Казалось, что власть его могла расти безгранично. Хвати ему на то усердия и прилежания, он один мог стать сильнее целой армии.

Однако я все же заметила, что столь масштабная и грозная демонстрация колдовской силы истощила Клавера. Сделав свое дело, он обмяк и лишь благодаря вовремя подхватившим его храмовникам не рухнул вперед, в грязь, и не сломал себе шею. А жаль; столь позорный конец был бы ему впору.

Тогда я поняла, что Судьба вновь показала мне проблеск света, разрыв в тучах, что повисли над миром; путь, в конце которого победу должны были одержать силы порядка и справедливости, а не право сильнейшего. Я увидела Эгракса в его парящем замке, как он стоит над столом и двигает фигуры, незаметно перенаправляя течение времени. Мне вдруг подумалось, что я неслучайно оказалась здесь и стала свидетельницей этих событий. Мы еще могли остановить Клавера, если бы стали действовать быстро.

Сделав свое дело, священники отступили, и храмовники вновь ринулись вперед. Слева от меня на оставшихся карешцев, оглушенных и до смерти напуганных, налетела вторая половина кавалеристов – среди которых был и сэр Радомир, хотя тогда я этого не знала. После началась настоящая резня; войско язычников дрогнуло и бросилось бежать, увязая в грязевой топи, в которую превратилось поле боя. Бойня была чудовищной, но мне не пришлось принимать в ней участие. Притворившись раненой и измученной, я отступила, а окружавшие меня мужчины и женщины – и Генрих, в крови которого бушевала звериная ярость, – бросились вперед, стремясь сделать нашу победу еще более сокрушительной и лишить будущие карешские армии – и заодно мир смертных – как можно большего числа людей.

Я опустилась на одно колено и оперлась на рукоять своего меча. Рыцари-госпитальеры уже помогали раненым солдатам, явно отдавая предпочтение храмовникам и обходя стороной вспомогательную пехоту.

— Ты ранена, сестра? – спросил подошедший госпитальер, тощий и маленький, облаченный в рясу саварского ордена.