Книга Тирания веры, страница 182 – Ричард Суон

Вонвальт провел рукой по лицу.

— Ладно, – устало сказал он. – Тогда давайте найдем трактир или хоть какой-нибудь кров.

* * *

Мы остановились в заброшенном, но целом доме, который стоял на берегу реки. Очевидно, когда-то он принадлежал богатому лорду, но все его убранство уже растащили саэки или местные мародеры. Я представила себе длинный караван обездоленных беженцев, которые бредут в соседнее имперское поселение и тащат за собой тележки, груженные награбленным добром.

Мне ненавистно вспоминать то недолгое время, что мы провели в Стромбурге. Брессинджер и сэр Радомир дежурили всю ночь, сменяя друг друга, и мы оставили у порога Генриха, чтобы тот отпугивал нежеланных гостей. Один раз пес залаял, растревожив нас, однако те немногие, кто еще обитал в городе, не стали нам докучать. Да и жителей в Стромбурге осталось гораздо меньше, чем нам казалось на первый взгляд.

Спала я очень плохо. Всякий раз, когда сон настигал меня, я резко пробуждалась, словно отшатнувшись от края обрыва. Я страшно боялась, что увижу во сне гостя из потустороннего мира или, еще хуже, силуэт Муфрааба. Лишь когда на горизонте забрезжил рассвет, я наконец смогла задремать и проспала всего час, прежде чем меня бесцеремонно растолкал сэр Радомир. Проснулась я совершенно разбитой.

Мы постарались достать хоть какую-то еду, но ее в городе осталось совсем мало, а за то, что нашлось, Вонвальту пришлось заплатить грабительскую цену. После завтрака мы отправились в городскую тюрьму, хотя никто и не понимал, зачем туда идти и есть ли там хоть кто-то живой.

— Вы собираетесь провести официальную проверку? – спросил сэр Радомир, когда мы приблизились к тюрьме. Удивительно, но здание все еще стояло, хотя знамена с гербами просто кричали о том, что оно принадлежит государственному аппарату Совы.

Сэр Конрад не ответил. Лишь тогда во мне впервые шевельнулось беспокойство. Однажды я уже видела Вонвальта таким – лицо жесткое, глаза чуть прищурены, губы поджаты, зубы стиснуты. Так он выглядел, когда собирался совершить что-то противное его убеждениям. Например, по дороге в Оссику, за несколько дней до того, как убил обенпатре Фишера.

— Верно, – коротко сказал он и больше ничего не прибавил.

Мы вошли в тюрьму. Нас никто не встретил, да и вообще здание, похоже, пустовало. Я гадала, увидим ли мы здесь шерифа Раганхильдис – если ее можно было так назвать, – но старухи внутри не оказалось.

— Вы двое, – сказал Вонвальт Брессинджеру и сэру Радомиру, – осмотритесь и постарайтесь кого-нибудь найти. Хелена, ты пойдешь со мной.

Мы разошлись. Генрих, предатель, решил пойти с сэром Радомиром, чем сильно задел меня. Следуя за Вонвальтом, я вошла в длинный коридор, где находились тюремные камеры. По обе стороны от нас шли ряды решеток с дверьми, многие были выломаны.

— Зачем саэкам громить тюрьму? – спросила я, надеясь разговорить сэра Конрада.

— Зачем люди вообще что-либо делают? – пробормотал он, занятый своими мыслями. Это было не к добру. Вонвальт редко оставлял вопрос без ответа.

Мы прошли до самого конца камеры. Все они были пусты, кроме последней, решетка и дверь которой остались целы. Из ее дальнего угла на нас таращился мужчина в грубой домотканой одежде, с неопрятной бородой и длинными всклокоченными волосами. Узник явно слышал, как мы приближаемся, поскольку мы даже не пытались вести себя тихо, но и голоса он не подавал. Судя по виду, этот человек не то одурел от страха, не то от рождения не отличался большим умом.