Книга Испытание империи, страница 81 – Ричард Суон

— Да. – Вонвальт отвлекся от наблюдений за казарами. – Я перед вами в неоплатном долгу.

— Не спорю. – Данаи чуть усмехнулась. – Я постаралась во всех подробностях объяснить Ран-Джирике суть и цель вашей миссии, но вам стоит помнить о природе казаров. Порой они… неуправляемы. Им не хватает дисциплины сованских легионеров, с которыми вы привыкли иметь дело.

— Я имел дело со всякими, – проговорил Вонвальт.

— И все-таки, – с ноткой нетерпения возразила Данаи, – это свирепые воины, но они сродни черному пороху. Стоит поджечь фитиль, и ничего не остается, кроме как отступить и смотреть.

— Приму к сведению.

Повисло молчание.

— Жаль, что мы достигли этого лишь после таких… неприятностей, но я рада, тому, как все сложилось, – сказала наконец Данаи.

Несколько секунд Вонвальт молчал. Казалось, его внимание вновь занимали приготовления.

— Нет, – сказал он. Я заметила, как бездумно подношу руку к метке Плута на груди. – Я не уверен, что могло выйти иначе.

* * *

И вновь мы двинулись на север. Ран-Джирика остался с нами как волеизъявитель Казарад. Цубери вел Грасфлактекраг. Он оставил в Калегосфорте лишь небольшой гарнизон в двадцать солдат. Остальные, примерно четыре сотни волколюдов, отправились в Пограничье. Верхом на громадных лошадях и с внушительным обозом казарское воинство являло собой впечатляющее зрелище.

В дороге Вонвальт взялся поднатаскать меня и фон Остерлен в азах казаршпрек. Хоть он, казалось, и не воспринял всерьез предостережение Данаи, думаю, это обеспокоило его в той мере, чтобы обучить нас некоторым словам, вроде «подожди», «стой», «да», «нет» и так далее. Вонвальт этого не говорил, но я подозревала, что он тревожился за жизни невинных. Пусть казары представляли цивилизованную расу, Грасфлактекраг были солдатами, а солдаты на многое способны, когда вскипает кровь.

На этот раз наш путь лежал на северо-восток. Вонвальт рассчитывал первым делом подойти к Грюнхейвену и объяснил это краагсману. Но на второй день нашего путешествия произошло нечто непредвиденное.

— Что там такое? – спросила фон Остерлен, ни к кому конкретно не обращаясь, когда ее внимание привлекло странное оживление во главе колонны.

Вонвальт, погруженный в раздумья, вскинул голову. Волколюды указывали куда-то на северо-запад. Там, в отдалении, возвращался один из дозорных, и, к своему удивлению, мы увидели перекинутого через его седло человека.

Не проронив ни слова, Вонвальт погнал лошадь наперерез волколюду с пленником. Я напрягла зрение, стараясь разглядеть, не храмовник ли это. Но когда они приблизились, стало ясно, что это всего лишь купец.

Я смотрела и слушала, как Вонвальт говорит с дозорным, а затем и с Ран-Джирикой и Цубери, когда те подъехали к ним. Затем, после непродолжительной дискуссии, Вонвальт знаком велел нам с фон Остерлен приблизиться, что мы и сделали.

Купца бесцеремонно стащили с лошади и поставили на ноги, но мужчина сразу повалился на спину. Вонвальт вытащил кляп у него изо рта.

— Воды, – тотчас проговорил купец, и Вонвальт дал ему глотнуть из своего бурдюка.

Я разглядывала купца, пока тот утолял жажду. Средних лет, лысый, голова обмотана полосой ткани для защиты от солнца, хотя лицо было обветрено, а губы пересохшие и в трещинах от недостатка воды. Одежда на нем была вполне подходящей для долгого перехода через Пограничье.