Книга Испытание империи, страница 43 – Ричард Суон

Ясно было одно: этот человек просил пощадить нас. Также было очевидно, что казары, хоть и неохотно, но уступили. Так или иначе, меня расковали лишь после того, как появились еще два волколюда, вероятно, высоких чинов. Фон Остерлен тотчас бросилась ко мне, в то время как Вонвальт кинулся к нашему спасителю.

— Что, во имя Немы, происходит? – возмутился он, указывая на каменную плиту. – Нас могли убить!

— Я все объясню, – ответил мужчина на саксанском, с причудливым акцентом. Он был явно взволнован. – Идемте, быстрее. Вас не должны видеть.

* * *

Нас привели на окраину города в большую каменную резиденцию, изящно облицованную деревом. Мы расположились на просторной террасе с видом на обширные сады. Потрясенные и одурманенные, мы только и могли, что пить сладкий чай со льдом из запотевших бокалов. За садами простирались пашни, где трудились казары в широкополых плетеных шляпах.

Вскоре к нам присоединился и наш спаситель. Он держал в руке письмо, которое молча протянул Вонвальту. Тот бегло ознакомился с его содержанием и вернул мужчине.

— Вам повезло, что оно попало ко мне, – сказал незнакомец. – Теперь немногие имперцы отваживаются пересекать Пограничье, и еще меньше проплывают по Нефритовому морю. Порт-Талака закрыт для сованских кораблей.

Вонвальт снял верхнюю одежду и остался в одной рубашке и бриджах.

— Сэр Анцо Амальрик, – произнес Вонвальт, и мужчина склонил голову. – Это мой секретарь Хелена и наша соратница, маркграфиня Северина фон Остерлен.

Мы поклонились. При этом фон Остерлен сделала это весьма сдержанно, но я до сих пор не оправилась после пережитого на вершине пирамиды и готова была сколько угодно благодарить нашего спасителя.

— Я сожалею, что до этого вообще дошло, – мрачно сказал сэр Анцо.

Вонвальт смахнул пот со лба.

— Что произошло? – спросил он. – Почему нас хотели казнить? Неужели весть о моем отречении дошла до Киарай?

Сэр Анцо покачал головой.

— Это все храмовники. Саварцы из Цетланда и Керака.

Я заметила, как напряглась фон Остерлен.

— Вообще-то храмовники старались не лезть в Киарай и ограничивались тем, что терзали Кареш. Но в последние месяцы стали многое себе позволять на окраинах, – сэр Анцо пожал плечами. – Казары решили, что с них довольно, и закрыли границы для сованцев. Они убивают всякого храмовника, что попадется под руку. К сожалению, это касается и всякого, кто похож на храмовника, хоть им и не является.

— То есть мы едва не расстались с жизнью по недоразумению? – с горечью уточнил Вонвальт.

Но сэр Анцо не дал себя смутить.

— Полагаю, что так. Впрочем, я удивлен, что вас повели прямиком на мордплаак. Возможно, вы их как-то спровоцировали?

— Наш капитан с командой запаниковали, когда бросили швартовы, и попытались перерубить канаты.

— Что ж, теперь все ясно.

Вонвальт хмыкнул.

— Едва ли это тянет на смертный приговор.

Сэр Анцо кивнул.

— Согласен. Но казары сыты по горло набегами храмовников, и вообще устали от Совы. А время такое, что достаточно одной искры, чтобы полыхнуло пламя, – он кивнул на письмо, которое, как я уже догадалась, было от сенатора Янсена. – Вы ставите перед собой непростую задачу.

— Когда начались эти набеги? – тихо спросила фон Остерлен.

— Не могу сказать точно, но это продолжается уже какое-то время, – ответил сэр Анцо. – По меньшей мере несколько месяцев. – Он вдруг взглянул на нее так, словно заметил только сейчас. – Я слышал о вас. Вы маркграфиня Зюденбурга.