Книга Испытание империи, страница 181 – Ричард Суон

Если я кому-то и помешала своим появлением, ни Вонвальт, ни Император этого не показали.

— Разведчики докладывают о большой армии, что движется по тракту Александры Доблестной, – сказала я. – Они будут здесь через несколько часов.

Вонвальт кивнул.

— Что ж, началось.

Я посмотрела на Императора и вздрогнула под его пристальным взглядом.

— Твой господин украл у меня трон, – пророкотал он.

Я перевела взгляд на Вонвальта, но тот не отреагировал.

— Он лишь регент, Ваше Величество, не узурпатор. – Я говорила это не потому, что это было так, но потому, что желала этого. По правде говоря, я и не знала намерений Вонвальта, хоть и подозревала, что он не рассчитывал пережить битву за Сову. На самом деле я подозревала, что он не собирался оставаться в живых – просто чтобы избежать тягот политической борьбы, которая непременно последовала бы.

Император фыркнул, а потом закашлялся. Это был хриплый, утробный кашель. Я нахмурилась.

— Да, – просипел он. – Не дождусь того дня, когда сэр Конрад одолеет Клавера, его храмовников и Конфедерацию, после чего снизойдет и вернет мне бразды правления.

— Я объяснял, что… – начал Вонвальт, но Император не дал ему сказать.

— Ха! – выкрикнул он. – Ты объяснил, во что веришь сам. Это невозможно! Никто не расстается с властью по своей воле. Власть опутывает тебя, запускает корни в твое нутро, проникает в каждую жилку. И вот ты уже не в силах расстаться с императорской короной, как не можешь отказаться от сердца и легких.

— Вы забываете, что я пользовался безграничной властью на протяжении всей жизни.

— Властью, которой наделил тебя я! – прогремел Император. Казалось, эта вспышка гнева лишила его последних сил. – И ты не Правосудие. Уже нет. Магистрата больше нет, – он чуть слышно хмыкнул. – Ты последний из Правосудий. Есть в этом что-то поэтичное, не правда ли? И не без иронии, – добавил он многозначительно. – Ты называешь себя Правосудием, но таковым не являешься, и ты зовешь себя Императором, и все же ты не Император.

— Я не зову себя Императором, – возразил Вонвальт. – Я зову себя лордом-регентом. Это не первый случай в истории.

Я задумалась, почему для Вонвальта это вообще имело значение. Казалось, дискуссия лишена смысла. Император был прав. Вонвальт представлял высшую власть в Империи, и измениться это могло лишь в случае его смерти или отречения. Тогда нам оставалось лишь надеяться, что он явит себя тем справедливым, здравомыслящим и прагматичным человеком, каковым обещал и намеревался быть. Сколько императоров, королей и королев до него восходило на трон с теми же благими намерениями?

Император снова зашелся в приступе кошмарного, хриплого кашля.

Я посмотрела на него, впервые за долгое время как следует к нему присмотрелась. Посреди пышной обстановки, за всеми атрибутами власти легко было забыть, что Император – всего лишь человек, так же уязвимый перед болезнью, как и любой крестьянин.

— Вы больны? – спросила я.

Император взглянул на меня так, словно позабыл о моем присутствии.

— Да, – ответил он и, словно в подтверждение, снова закашлялся.

Я вздрогнула. Такой кашель обычно возвещал безвременную смерть.

— Что в этом удивительного? – проворчал Император. – Твой господин меня отравил.

Я вскинула взгляд на Вонвальта. Тот явно был сбит с толку.