Книга Испытание империи, страница 163 – Ричард Суон

— Сэр Конрад? – позвала я.

Вновь ожили воспоминания, по ощущениям как будто старые, но пугающе свежие. Я снова почувствовала, как душа восстала, когда Рамайя пытался покинуть вечность.

— Нет, – выдохнула я и развернулась, готовая сбежать.

Мои руки ткнулись в нагрудник Райнер, и она сгребла меня.

— Нам не стоит здесь оставаться, – сказала она.

У нее была железная хватка, а ужас – почти осязаемый.

— Прошу, не надо, – повторяла я снова и снова.

— Соберитесь, – прошипела Райнер. – Я не хочу в этом участвовать.

Но мои слова были обращены не к ней. Я молила Вонвальта прекратить. Это было отчаяние, облеченное в мольбу. Но Райнер ушла вслед за остальными гвардейцами, а я шагнула обратно в зал. Я обшаривала темноту в попытке отыскать сэра Конрада, только бы не оставаться одной.

— Прошу, не надо, – повторяла я шепотом, – не надо.

Тут я увидела в темноте пару глаз, похожих на кошачьи. Они сверкнули в свете удаляющихся ламп.

И я затихла.

— Сэр Конрад? – спросила я в тишине.

А затем коснулась его.

* * *

В ушах стоял звук, похожий на вопль.

Я ощущала бесконечное движение, встречный ветер и запах города: сырого кирпича и булыжника, сточных вод, людского пота и страха. Я чувствовала, как паника исполинским облаком пара насыщает все вокруг.

Я чувствовала, как мои пальцы скребут по сырой брусчатке. Мой мир сдвинулся, завертелся. Я прокладывала себе путь сквозь стены, вырывая куски эфемерной материи изначального мира. Я чувствовала вкус воздуха, и всюду ощущался этот тошнотворный привкус страха, пробуждавший дрожь и во мне.

Куда бы я ни шла, всюду сеяла ужас и гибель. Травы и сорняки увядали от моих прикосновений. Насекомые, лисы, дикие свиньи – все коченели, и сердца их прекращали биться.

Я быстро перемещалась по городу. Частью разума, отголоском эха и памяти, я понимала, что это не Сова. Но само слово, место, Сова, имело значение для этих людей. Это была их цель, предмет их вожделения. Это место манило их.

И всюду меня сопровождал этот вопль. Непрерывный, как ветер в пустыне.

Я преодолела стену и оказалась посреди обширного плацдарма. Теперь я чувствовала привкус железа и стали, вонь разложения, грязи и несвежих повязок, зловоние полевых нужников, переполненных испражнениями многотысячного войска.

Предмет моего неуемного стремления испускал свечение. Как маяк, подобный тем, что светят в Кормондолтском заливе. Руна была вырезана в ткани пространства, и сквозь нее струился свет из священных измерений.

Я чувствовала страх. Осязала его. Он охватывал людей вокруг меня – людей, закованных в сталь. Когда я проскальзывала мимо, кто-то вскрикивал, другие плакали. То, что надвигалось, было сильнее их духа.

Я приблизилась к шатру, прошла сквозь прочную, вощеную ткань, словно это была пелена из воздуха. Внутри находились люди. Я узнала двоих. Часть меня, которая еще оставалась Хеленой, понимала, что это враги.

Я вдруг ощутила страстное, неодолимое желание уничтожить их. Это было сродни помешательству, и я не могла думать ни о чем другом.

Я устремилась к Бартоломью Клаверу, и воздух вокруг него пришел в движение. Священник смотрел мне прямо в глаза, изумленный и разгневанный. Незримый, но прочный, как мраморная плита, щит преградил мне путь. Я налетела на него, и удар звоном отозвался в голове.