Книга Испытание империи, страница 162 – Ричард Суон

Прежний Вонвальт улыбнулся бы и назвал меня деонтологом.

Но прежнего Вонвальта больше не было.

— Не делайте этого, – сказала я ему.

И сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало. Под угрозой оказаться вместилищем для демона открывается трезвый взгляд на некоторые явления.

Вонвальт, уже готовый произнести заклинание, резко повернул голову.

— Я велел выйти. Здесь может быть опасно. Уходи, увидимся во дворце.

Я помотала головой.

— Не нужно опускаться до этого. Мы можем одолеть Клавера при помощи…

— Чего?! – прогремел Вонвальт. – При помощи чего, Хелена? Мечей? Стрел? Крепких стен? Отваги? – Он издевательски рассмеялся. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил в таком тоне. Вонвальт никогда не прибегал к сарказму, убежденный, что он выдает слабость интеллекта. – Лишь этот язык понимает Клавер. Язык чистой, стихийной силы. Пора ему отведать собственного яда. Клавер и его подельники не могут безраздельно владеть тайными знаниями. И скоро они это поймут.

С этими словами Вонвальт снова повернулся к жалкому, вырывающемуся прорицателю. Он взял кинжал и, сверяясь с книгами, принялся аккуратно, с бесстрастием цирюльника вырезать руну на лбу жреца.

Я ощутила странное спокойствие. Какая-то часть меня была даже согласна с Вонвальтом. Возможно, я ошибалась. Возможно, эта магия могла послужить достижению высшего блага.

Потом я вспомнила, что видела в священных измерениях. Жалкий образ Клавера в долинах Преисподней, Вестенхольца и Древо смерти. Алчную ненависть Рамайя. И я поняла, что Вонвальт не просто приобщался к этим силам, он развращал себя. В них были заключены зло и порок. Ошибочно было считать, будто драэдическая магия существовала вне законов морали. Она просочилась в мир из царства Казивара и потому была отмечена печатью зла. Это превратило Клавера из фанатичного священника, сбившегося с пути, в орудие ужаса и безумия. Магистрат не просто так веками держал эти силы под замком.

— Вы не можете управлять ими, – сказала я. – Я видела. Я видела Клавера на Разбитой Тропе. Видела его жизнь. Видела, как это изменило его, извратило и покалечило. Вам кажется, будто вы можете управлять ими, но…

— Замолчи! Ради Немы, просто замолчи! – проревел Вонвальт. – Уйди ты уже отсюда!

Но я не двинулась с места.

— Вы не видели того, что видела я. Вы не…

Мои слова потонули в оглушительном шуме. Глаза Вонвальта стали белыми, словно шарики из ограненного мрамора. Он перестал обращать на меня внимание и произносил заклятия. Мне следовало догадаться, что он мог устоять перед моим вмешательством и завершить ритуал.

Я все же отступила в коридор, столкнувшись с капитаном Райнер, шагнувшей вперед и оказавшейся прямо за мной. Вонвальт продолжал произносить священные слова и вырезать руны на лице прорицателя. Когда он завершил одну из рун, прорицатель вдруг перестал сопротивляться и затих. Как только дух покинул его и он стал пустым сосудом, Вонвальт вновь сверился с книгами.

Внезапно зал погрузился в непроглядный мрак.

Искушение сбежать оказалось почти непреодолимым. Единственное, что меня удерживало, – присутствие самого Вонвальта. В конце концов, он не стал бы по собственной воле подвергать себя риску. Несмотря ни на что, при всем его безрассудстве, спешке и злости, я по-прежнему доверяла ему. Я не сомневалась, что он произнесет заклинания без ошибок и правильно начертает все руны. Из всех людей в Империи лишь ему я бы доверила это орудие зла. Любопытное признание.