Книга Испытание империи, страница 154 – Ричард Суон

Однажды ночью я увидела его сидящим возле маленького костра в лесу Йегланда. Его спину пересекали свежие сечки, а одежда была пропитана кровью. Он держал в руках книжку неманских заповедей и что-то тихо зачитывал себе под нос.

Тут он посмотрел на меня, впервые за время моего наблюдения за ним. Его взгляд был полон ужаса и скорби.

— Рамайя, – произнес он, захлебываясь кровью.

Затем что-то вынырнуло из темноты позади него, прыгнуло к нему, ухватило за голову и…

* * *

Я вновь оказалась в пещере, рядом со мной стояла Августа.

— Что ты видела? – спросила она.

— Его… жизнь, – проговорила я. И ощущение было именно таким. У меня кружилась голова, я была в полной растерянности, словно пришла в себя после долгого обморока. Двадцать лет промелькнули в одно мгновение. – Всю его жизнь.

— Хм. Видно, не так уж много в ней примечательного. Идем.

Мы оставили тело Клавера – неподвижное и жуткое, сосуд, заполненный черной эктоплазмой, – и направились обратно к Разбитой Тропе. Вдали, у самого горизонта, высились Чертоги Преисподней, этот гнетущий дворец безумия. От него исходили зловещие энергии. Даже стоя на таком расстоянии, я ощущала страх, как будто на меня смотрели глаза загробного мира.

— Не хочется мне здесь оставаться, – сказала я.

Августа кивнула, но взгляд ее был прикован к отдаленному замку, а лицо приняло странное выражение. Я посмотрела в ту же сторону. Что-то происходило: замок приходил в движение, перемещался, менял форму. Изнутри наружу прорывались тяжелые стоны и скрежет.

— Да, мне тоже, – проговорила Августа. – Не двигайся. Ощущение будет не из приятных.

Я очнулась окруженная рядами всевозможных склянок с травами, припарками и прочими снадобьями на полках, что с ходу выдавали покои лекаря. За время, проведенное на службе у Вонвальта, мне приходилось просыпаться в лекарских покоях чаще, чем за все предыдущие и последующие годы вместе взятые.

В углу в бархатном кресле мирно спала женщина. Я узнала в ней Императорскую Врачевательницу.

За окнами брезжил рассвет, предвещая теплое, но пасмурное утро. Я прислушалась к ощущениям, хотя повода для этого как будто и не было. Несколько минут я пыталась понять, почему вообще оказалась здесь.

Наконец я вспомнила.

Так всегда. Пребывание в загробном мире, в астральных измерениях, было глубоко противоестественным, и мозг словно бы не понимал, как вообще упорядочить пережитое. Все равно что пытаться схватить угря в масле. Впечатления не поддавались осмыслению, а разум стремился все забыть.

Но забыть ощущение одержимости было невозможно.

Какое-то время я сидела в тишине, глубоко дышала и ждала, пока не угаснут впечатления. То и дело меня охватывал мучительный страх, и я впивалась пальцами в простыни. Когда мне казалось, что я начинаю понемногу приходить в себя, страх обрушивался на меня с новой силой, внезапный, головокружительный, как если бы я всякий раз по новой срывалась в пропасть. Ужас накатывал волнами, паника захлестывала меня так яростно, что перехватывало дыхание, и каждый мускул в теле сводило от мучительного напряжения.

Приступ продолжался довольно долго. Но мне не хотелось будить врачевательницу. Она бы просто дала мне какое-нибудь снотворное снадобье, а я не хотела спать. Никогда больше. Я ненавидела все это: загробный мир, погружение в него, весь этот хаос. Все вызывало у меня отвращение. В те минуты мне хотелось покончить с собой. Это было совершенно невыносимо. Единственное, что меня останавливало, – это осознание, что есть участь хуже смерти, и мне уже довелось с ней познакомиться.