Книга Воровка памяти, страница 88 – Джоди Линн Андерсон

Весь путь домой мотыльки возвращали мне мои воспоминания. Сейчас уже можно было подумать, что они никогда меня не покидали. Наверное, то же самое ощущали люди по всему миру, когда до них долетали освобождённые мотыльки. По крайней мере, я на это надеялась. Надеялась, что ещё очень многим предстоит снова обрести однажды утраченные воспоминания.

Эбб посмотрел на Фреда на своей ладони, ласково погладил его по голове и сунул в карман. Восход уже начался, им пора было уходить.

— Я знал, что у тебя получится, Роузи, – сказал Эбб и замерцал.

В следующую секунду он исчез.

Мы с Джерм смотрели, как на горизонте светлеет небо, а облака улетающих прочь мотыльков подсвечивают первые лучи солнца.

Только тогда я начала осознавать всю грандиозность содеянного.

Сколько всего забытого вернётся с воспоминаниями? Это изменит мир, хотя бы немножко? И всё из-за одной истории и выдуманной птички?

Джерм, улыбающаяся от уха до уха, вдруг посерьёзнела:

— Ну, мне пора домой. Я последние двенадцать часов жила на одних «M&M’s», и мама… – На её лице была печаль и глубокое сожаление. – Она, наверное, на всю жизнь посадит меня под домашний арест. Но я позвоню тебе сразу, как мне разрешат.

— Что ты ей скажешь?

— Что ходила во сне. – Она подмигнула и сказала уже без шуток: – Нет, я скажу ей правду. И она мне не поверит. И отправит к психологу – или ещё что-нибудь в этом духе. Но хотя бы я буду знать, что всё это правда. И может, когда-нибудь мне удастся убедить её мне поверить. Роузи… – Она недолго помолчала. – Пока я шла домой, я всё думала и, кажется, поняла. Наверное, я обрела взор потому, что я тебя люблю, точно так же как было с твоими мамой и папой, когда его любовь к ней помогла ему увидеть то, что видит она. Похоже, любовь к друзьям тоже может открыть нам глаза на то, что видят они. – Она снова обняла меня, затем отстранилась, и мы посмотрели друг другу в глаза. Между нами ещё чувствовалась крошечная дистанция. Но сейчас мы были слишком счастливы, чтобы заострять на этом внимание. И я была уверена, что она правильно догадалась насчёт взора и причины, почему она его обрела.

— Я провожу тебя до дороги, – вызвалась я.

Но только мы зашагали по тропе, ведущей наверх, как я услышала его.

Я коснулась предплечья Джерм, останавливая её. Она вопросительно посмотрела на меня:

— Что?

Но я прижала палец к губам и прислушалась.

Со стороны обрыва доносился непривычный для меня звук, едва различимый за воем ветра с моря. Я знала, что он означает, но его просто не должно было быть. У меня мурашки побежали по коже.

— Кажется, меня кто-то зовёт, – сказала я.

Джерм склонила голову набок и кивнула:

— Я тоже это слышу.

Кто-то определённо звал меня с вершины утёсов.

Мы заторопились наверх, и уже на гребне я увидела её, идущую вдоль обрыва. Ветер трепал её длинные тёмные волосы. Она высматривала что-то в противоположном от нас направлении.

— Роузи! Роузи! – кричала она, задыхаясь и с таким отчаянием, будто от того, найдёт она меня или нет, зависит её жизнь. Судя по её растрёпанному виду, она бежала сюда не разбирая дороги.

— Я здесь! – отозвалась я.

Мама резко развернулась и прижала руки к груди. Её глаза наполнились слезами:

— Роузи?! – Её плечи поникли от облегчения, как бывает, когда ты находишь что-то, что потерял и что было тебе дороже всего на свете. А потом она расплылась в лучезарной улыбке, достойной радости от получения в подарок гавайского острова. – Где ты была? – спросила она и распахнула руки.