Книга Воровка памяти, страница 85 – Джоди Линн Андерсон

А мою руку обхватили холодные пальцы, Воровка Памяти выдернула фонарик из моей ладони, бросилась к окошку и швырнула его в расщелину.

Я с ужасом смотрела, как Кроха, борясь с мотыльками, пару раз моргнула – и исчезла. Снизу донёсся знакомый гул одновременно взлетающих миллионов мотыльков.

Я нашла взглядом клетку с мамиными воспоминаниями, сейчас лежащую на полу рядом с креслом-качалкой, и метнулась к ней, но Воровка Памяти среагировала молниеносно: встав у меня на пути, она покачала головой и снова схватила мою руку своими узловатыми пальцами. И хотя она производила впечатление слабой женщины, хватка у неё была железной.

— Похоже, моя дорогая, после всех трудов тебя ждёт великое разочарование. Ведьм нельзя убить. Тебе наверняка это говорили, но ты всё равно пришла. Ты правильно поступила, когда сожгла той ночью свои истории. О да, мне об этом известно. В этом мире нет магии, о которой стоило бы рассказывать. По крайней мере, той, которой бы тебе хотелось обладать.

Она подняла свободную руку, и мотыльки начали взлетать и садиться на меня. И как я ни пыталась их с себя стряхнуть, они быстро облепили меня всю с ног до головы, засыпав пыльцой со своих переливающихся крылышек.

Всё произошло очень быстро. По моей руке разлился ледяной холод, и под действием проклятья ведьмы воспоминания начали меня покидать, и не по одному, а целым потоком – так, что я едва успевала увидеть их напоследок:

Мама сидит у окна и говорит: «Он плавает где-то там и ждёт меня».

Мама в образе девочки в туманных руках пастуха облаков.

Мама и папа на фотографии, висящей на чердаке, смотрят друг на друга с такой любовью в глазах.

ДиКван Дэниэлс ест грязь во втором классе.

Я рассказываю Джерм историю по телефону, чтобы она скорее заснула.

Мы с Джерм бежим наперегонки по двору.

Джерм сидит у двери в первый день в детском саду.

Джерм впервые в жизни подвела глаза.

Мы с Эббом сидим на обрыве и смотрим на океан.

Гомер Ханикатт говорит: «Только ведьмы могут заставить тебя поверить, будто в мире больше тьмы, чем света».

Столько воспоминаний поблекло и исчезло у меня на глазах! Я чувствовала, как по щекам текут слёзы, пока я смотрела, как они обращались в разноцветную пыльцу, которую ловили себе на крылья порхающие вокруг меня мотыльки.

А потом я уже не могла вспомнить, почему плачу.

А потом мотыльки подхватили меня как на живом летающем матрасе и понесли по коридорам кокона.

А потом я перестала обращать хоть на что-то внимание.

Я очнулась в темноте, в круглой пещере без дверей. Единственным источником тусклого света была маленькая дырочка в каменном потолке высоко над моей головой.

Я села и попыталась вспомнить. Почему я здесь? Где я была до этого? Я могу встать? Могу ходить? Я смутно припоминала лица светловолосой веснушчатой девочки, мёртвого мальчика и женщины, сидящей у чердачного окна и смотрящей на океан, но понятия не имела, кем они мне приходятся и откуда я их знаю.

Я лишь помнила, что нахожусь в плену, из которого мне не сбежать, и что я маленькая и слабая. Ещё я помнила ведьму. Воспоминания о ней меня не покинули.

Не знаю, сколько я проспала. Может, несколько часов, а может, и дней. В желудке было пусто, но я не помнила, впервые это со мной или я уже когда-нибудь испытывала такой голод.