Книга И пришел Король, страница 111 – Илья В. Попов

Жнец оглянулся лишь когда уже полностью сформировавшийся из мрака дракон — который как две капли воды походил на Оракула — раскрыл пасть. Первая струя черного огня принял на себя защитный амулет, расколовшийся на части. А вот вторая уже ударила Жнеца в грудь и отбросила далеко в сторону. Надо отдать ему должное. Он не только сумел почти мгновенно подняться на ноги, но и не потерял оружие. Символы на изогнутом лезвии зажглись пуще прежнего и последующий поток огня Жнец разрубил, а следом запустил в дракона несколько зеленых вспышек, что прожгли его чешую. Впрочем, свою задачу фантомное создание выполнило — выиграло для Кенджи несколько драгоценных мгновений. Он не стал терять время даром и, подхватив катану, переместился прямо к Жнецу.

Тот, явно того не ожидавший подобного, замешкался всего на миг — но Кенджи хватило и этого. Он обрушивал на Жнеца удар за ударом, вкладывая в каждый всю свою мощь, все накопившиеся за время гибели Тихого Потока чувства и эмоции. Гнев, ярость, боль от собственного бессилия. Меч Кенджи вел Сато, который когда-то учил едва знакомого паренька, которого спас от гибели, технике Разрезающего Ветра. Атаковал не Кенджи, а его брат Тэмо, что вступил в схватку с Братством Рока и до последнего пытался задержать их, чтобы спасти остальных. Уклонялся от ответных замахов не Кенджи, а его отец, который много лет назад терпеливо учил сына защитной стойке. Да, Жнец был полностью и абсолютно прав — без помощи друзей и близких Кенджи действительно бы уже отправился в могилу. И они продолжали помогать ему даже после смерти, тогда как Ороку Ши уже давным-давно потерял все и всех, оставшись абсолютно один.

Очередной пируэт выбил косу из рук Жнеца. Он попытался было швырнуть Кенджи в лицо сгусток зеленой энергии, однако он просто ушел в сторону и снова поднял катану. Удар, еще удар, взмах, выпад — с каждой новой раной Жнец отступал назад, пока не оказался на самом краю пропасти. Выглядел он жалко: его покачивало, одна рука повисла безвольной плетью, вторая не давала сгнившим потрохам выпасть на пол из рассеченного живота, одежда насквозь пропиталась черной жижей. Похоже, он уже смирился со своей участью и даже не пытался сопротивляться. И не успел Кенджи занести клинок для того, чтобы поставить точку во всей этой истории, как Жнец произнес:

— Ты… Точно такой же, как и я, — говорил он медленно, еле-еле ворочая языком; изо рта его на грудь вытекла черная слизь, но он даже не попытался поднять руку, чтобы вытереть губы. — Мы оба потеряли все. Мы оба сами выбрали свой путь. Мы ступали следом пепла, что размывали кровь и слезы. Пускай даже ты убил меня — но все равно проиграл. Ненависть выжжет в тебе все, оставив только опустевшую оболочку. Помни про то, как закончил я — ведь это же участь ждет и тебя. Ты… Ты…

Огонь в его глазах начал потухать. Вместо же слов изо рта вырывался лишь хрип. Сделав шаг вперед, Кенджи пронзил сердце Жнеа — а потом вытащил меч, опустил его, взял в одну руку и легонько толкнул Жнеца в грудь ладонью. Покачнувшись, он широко развел руки — точно бы надеясь взлететь — и рухнул спиной прямо в пропасть. Кенджи подошел к краю и в последний раз взглянул в перекошенное кривой усмешкой лицо Жнеца — а через миг тело Ороку Ши, последнего потомка своего рода и Дома Шипов поглотила кислота.